Елена Канцурова, которая очень любила людей и жизнь…

Из школьного сочинения Елены Канцуровой (10¹ класс средней школы №45 города Омска, 1988 год): «Жизнь упорно пытается сделать из меня пессимиста. Ей иногда это удаётся, но ненадолго. Потому что неизменно просыпается надежда и находится выход. И знаете, почему меня до сих пор не пришлёпнуло к земле намертво? Потому что у меня самые хорошие, самые надёжные друзья!..

Выпусти меня из духоты.
Всё равно куда – на юг, на север,
Буду лошадью, жующей клевер,
Пальмою, обломком у воды.

На газоне бритом прорасту,
Растворюсь, развеюсь, одурею,
Буду целовать в восторге рею,
Кирпичом устроюсь на мосту.

Я в дожде весеннем прозвучу,
Простучу по возмущённым крышам,
И тихонечко, пока никто не слышит,
С подоконника шагну и улечу!..

 

 

…Каждый разбирается со своей совестью сам. У кого-то она глухая и сонливая, а у кого-то – как часовой, всегда на посту. Такую Совесть надо писать с большой буквы, она существует наряду с нашей личной совестью, она не даёт нам покоя, она заставляет отвечать за всех, за всё, происходящее вокруг. Это наша общая Совесть».

…………………….

…Её не стало в последний год 20-го столетия, четверть века назад, в первый день августа. На последнем – тридцатом – году своей жизни…

Известие о том, что Лена утонула, не просто ошеломило. В это просто не верилось. Как не верится и сейчас… Судьба, оборванная на полуслове, в самом истоке звёздных взлётов и творческих открытий. И у неё было всё для того, чтобы со временем взойти на сияющий театральный Олимп: яркий талант, завораживающая красота, острый ум, несуетная доброта, жизнеутверждающий оптимизм, неизбывная любовь к людям.

Она была «звездой» ещё когда училась в школе: писала сценарии, лицедействовала, играла на гитаре. Не события притягивали её – она порождала события и была в самом центре их. Даже «диссидентское» как-то послучалось: Лена первой в школе вышла из комсомола и создала альтернативную организацию с потрясающим аббревиатурным названием – САРК (Союз Альтруистов, Романтиков, Коллективистов)…

Призвание манило пока зыбко, вне чётко очерченных контуров, но явственно проступали там две великих «величины» – Слово и Театр.

Лене Канцуровой было всего семнадцать лет, когда в «Вечернем Омске» появилась подборка её стихотворений (поэтесса Татьяна Четверикова предварила их такими словами: «Стихи Елены представляются мне новым, свежим голосом в молодой омской поэзии»).

Играла в народном театре у Вадима Решетникова, в «Нашем театре» колледжа культуры и искусств. Около трёх лет проучилась на филологическом факультете ОмГУ. Не скрывала, что мечтает о журналистике. Но, начитавшись и наслушавшись омских журналистов-акынов (увы, самая многочисленная разновидность древнейшей профессии), остро поняла: никогда не сможет писать не то, что думает. И вот тут-то узнала о наборе на актёрский курс Омского филиала Алтайского института культуры. Театр начал становиться Судьбой.

 

 

Из рассказов руководителя курса, режиссёра-педагога Константина Рехтина и педагога по речи Светланы Заборовской:

 «Мало того, что у Лены была удивительная работоспособность, – она, по сути, удерживала весь курс от уныния (тем паче, работали-то в холодном, неотремонтированном и неотапливаемом актовом зале). А её фантастическая наблюдательность! Актёрские этюды Лены «на наблюдение и характерность» всегда отличались какой-то… пронзительной искренностью. А какое чувство Слова! Она была первой ученицей по сценической речи, причём её «рабочий репертуар» был изыскан и высок: Цветаева, Ахмадулина, Достоевский, Гоголь… Недавно она сама начала преподавать речь в колледже культуры; о, как Лену любили ученики!.. Она объединяла людей вокруг себя, никогда ни на кого не держала зла. Её любили все… А главное – она очень, очень любила людей и жизнь! И очень многое в этой жизни умела: она никогда не была привязана к «вещному миру» (щедро всё дарила и раздавала друзьям), она была поэтом, актрисой, великой фантазёркой… Умела «работать на земле», замечательно косила, была отличной пловчихой…».

…Психологи утверждают, что у яростно жизнелюбивых, оптимистичных людей, которым (в жизни, на сцене ли) предопределено быть «центром обаяния» (сценический термин), – почти всегда трагическое мироощущение. Вспомнил об этом – когда перечитывал рукописи Елены. До озноба вспомнил. Что это? Надбытийное предощущение? «Я отплываю. Полчаса осталось…»; «Буду…пальмою, обломком у воды...»; «…Усните под баюканье волны, островитяне, посреди Вселенной»…

 

 

Откуда такое у юной девушки? И почему рукопись носит такое страшное и безысходное название – «Бездорожье»? Думаю, ответ очевиден: Елена приближалась к Истине…

Мучительно двигаться есть ли резон?
Ведь дело не в том, что дождливый сезон…
Чувствую я с напряженьем и дрожью:
В каждом из нас живёт бездорожье.

Острота восприятия мира тоже была предопределена. И тем, что Лена очень рано узнала, что такое потеря любимого человека. И тем, что после школы в течение года работала в детском доме. Жизненные перипетии концентрировались в Слове. Ритм рождался эмоциями. Вслушайтесь в это стихотворение-крик Елены Канцуровой:

В наследство – номер и забор, больные гены…
Неотвратимый приговор – олигофрены.

…И я у детских душ стою, как у колодца.
Но то и дело узнаю черты уродца…

Как безобразен… Боже мой!.. Как искалечен!..
Полуслепой, полунемой Сын Человечий.

Зверёк?.. Ребёнок?.. Че-ло-век! С улыбкой жалкой…
В цивилизованнейший век – как вещь на свалке!..

На свалке отречённых лиц, ничейных взглядов…
Да этих «матерей»-убийц под суд бы надо –

За то, что номер и забор, больные гены,
За безысходный приговор – олигофрены!..

 

…Ей были подвластны самые разножанровые роли!..

 

 

Она блистательно играла в городском Театре «Студия Л. Ермолаевой» (девять ролей за три сезона!), мечтала сыграть Антигону (надеялась, что это произойдёт в «Галёрке»), вводилась на роль Маши в «Чайке». Она самозабвенно репетировала моноспектакль «Сон смешного человека» Достоевского, мучительно приближаясь с главным героем к Истине: «Но как мне не веровать: я видел истину, – не то что изобрёл умом, а видел, видел, и живой образ её наполнил душу мою навеки… Главное – люби других как себя, вот что главное, и это всё, больше ровно ничего не надо…». И не с этим ли парафразом завета Христа («Возлюби ближнего своего, как самого себя». Евангелие от Марка, гл. 12, ст. 31) перекликаются строчки из школьного сочинения Лены Канцуровой об общей Совести, которая «заставляет отвечать за всех, за всё, происходящее вокруг»?..

…Ты знала, дорогая Лена, что впереди – небо. Помнишь, как ты однажды написала? «Теперь сбылось. Я снова замерла. И мне, как равной, небо отвечает…». Ну почему, почему ты так написала?..

…………………….

P.S.

«…Весна пройдёт, и осень лист уронит,
Я с грустью посмотрю в моё окно
И вспомню, как нещадно жгли ладони
Подснежники… И больно, и смешно».

Эти строчки родились у Лены в 17 лет. Стихотворение она озаглавила странно и неожиданно: «Прощание»…

И ещё одно стихотворение Лены… Прочтите!

***

Как хочется чуда среди пустоты,
о, Господи, неповторимого чуда
(во имя надежды и полумечты!),
пришедшего из ниоткуда,

скользнувшего в сорную душную клеть,
где я так усердно и рьяно играю
и где постоянно, смеясь, умираю –
и всё не могу до конца умереть…

Пусть свет уводящий, спасительный свет
меня опьянит потрясающей гаммой,
а воздух, которого гибельней нет,
окажется хвойным бальзамом.

И я разменяю на краткий полёт
всю чушь моего на Земле пребыванья…
И ветер высотный пронзительной ранью
куда-то, Бог знает, меня унесёт…