Певец №1

Иосиф Давыдович Кобзон сидит у нас под кожей. Со всеми его комсомольцами-добровольцами, смуглянками-молдаванками и русским полем. Со всеми этими героями войны и труда, которые побеждают, покоряют, преодолевают. С проникновенно-мужественным баритоном и невероятно щемящей нотой, когда слушаешь и немеешь. И внутри – тёплая боль. Никто, кроме Кобзона, не умел вызывать подобного состояния.

Когда он пел о праздниках и буднях, было понятно: все его песни – это про нас. Даже если мы этого не заслужили. Даже если мы мельче и скуднее, чем он пел. Иосиф Кобзон, как никто другой, знал: песня должна вдохновлять, воодушевлять, врачевать. А предназначение певца - разгонять светом хорошей песни мрак повседневной жизни.

На советской эстраде было много замечательных, талантливых исполнителей. Но Кобзон всё равно выделялся. Он был такой один. В его жилах текла не кровь, а советская песня, выпестованная мастодонтами: Пахмутовой, Добронравовым, Мовсесяном, Бабаджаняном, Ошаниным, Ваншенкиным.

В одно время с Иосифом Давыдовичем работали и другие титаны: Юрий Гуляев, Муслим Магомаев, Эдуард Хиль. Но Кобзон всегда был советским певцом №1. Даже когда страна взяла курс на капитализм и на сцену выпрыгнули какие-то гномы, муми-тролли и филифьонки, он остался певцом №1. Потому что был понятен и пионеру и пенсионеру.

Он был любим народом, обласкан властью, не обделён званиями. Но у настоящего художника есть только имя. И никакие в мире звания и награды не прибавят ему ни популярности, ни авторитета.

Порой падкие на сенсации СМИ связывали имя певца с криминальными авторитетами, говорили, что он вхож в мафиозные круги. Всё может статься… Но спеть в фильме про Штирлица «Я прошу хоть ненадолго, боль моя, ты покинь меня…» так, как Кобзон, не смог никто. И вряд ли сможет.

И «Тёмную ночь», и «Журавлей» исполнять до мурашек по коже, до кома в горле, до слёз мог только Кобзон. Да, пожалуй, ещё Марк Бернес. Но когда я родилась, Бернес уже умер, а Кобзон пел.

Мне казалось, он будет петь всегда. Про подвиг советского солдата. Про героический труд. Про Родину. И непременно свою коронную «Я люблю тебя, жизнь!»

Я родилась – он пел, я выросла – он пел. Под песни Кобзона выросли мои старшие дети. А теперь его больше нет…

Всего через несколько дней ему исполнился бы 81 год. Для певца такого масштаба – это не возраст. Для человека, тринадцать лет боровшегося с раком, - это подвиг.

30.08.2018. Я сижу на кухне. По «Культуре» повторяют концерт Иосифа Кобзона двухлетней давности. Голос, слегка подсевший, но по-прежнему глубокий и торжественный, легко пролетает через пространство зала Московской консерватории, трогая сердце каждого слушателя. Лицо немного одутловатое. Видимо, почки уже не справляются. Я знаю, что такое рак. Я до озноба чувствую, каково это – петь, когда… Я плачу. Потому что никто так, как он, больше не споёт «Я люблю тебя, жизнь»…