Кофе и зрелищ! или Зачем в музыкальном театре варили кофе

Заслуженная артистка России Татьяна Боброва освежила рецепт немецких классиков и приготовила старую, как мир, «Кофейную кантату» Иоганна Себастьяна Баха под новым соусом.

Прелестная «Шутка» в увертюре (как намёк, что всё происходящее не более чем забава, дурачество), щепоть круто заваренных «Страстей по Матфею» в кульминации, между ними «Кофейная кантата», и в финале — десять литров душистого чёрного кофе. Чтобы всем хватило. Ибо без дегустации теряется вся изюминка представления.

Сахар, шоколад и имбирный пряник почтеннейшая публика добавляет по своему вкусу.

1

Прослышав о свежеприготовленном театральном блюде, меломаны и кофеманы в считанные часы раскупили все 90 билетов по 400 рублей за штуку на необычную премьеру, сыгранную 14 февраля на подмостках Омского музыкального.

Господин Бах, ваше дело живёт и побеждает!

Днём ранее культурно-гастрономическое мероприятие визитировали пресса и телевидение. Критики крякнули, поскребли в затылках, но, по-моему, не нашли, к чему придраться: на импровизированной сцене красиво пели, музыканты виртуозно извлекали звуки из инструментов. Так что у всех присутствующих ароматная фантазия с участием кофе, солистов и камерного оркестра театра оставила приятное послевкусие и шлейф не менее приятных впечатлений.

Режиссёр-постановщик обратилась к гениальной, но слегка подзабытой идее: артисты играют и поют — зрители наслаждаются и пьют кофе. Как во времена Баха.

В те поры самым известным в Лейпциге было заведение Циммермана. Его обстановка напоминала клубные или ресторанные концерты: раскинувшись в креслах, посетители курили трубки, вкушали янтарное вино или прихлёбывали из саксонского фарфора горячий шоколад, а великий Бах с учениками развлекал их своими бессмертными творениями. В общем, публика пила и курила, а в неё входила классика.

Летом выступления переносились на свежий воздух. «Дамы и господа, — гласили объявления в газетах, — сегодня в четыре часа пополудни в Циммермановском саду Баховский «Collegium musicum» всеподданнейше исполнит торжественную музыку с трубами и литаврами». Слушатели слетались на такие концерты, как пчёлы на мёд, а довольный владелец «общепита» огребал талеры лопатой.

Когда респектабельные бюргеры только-только стали присматриваться к модному, но жутко дорогому кофе, Циммерман смекнул, что именно Бах поможет ему «сделать кассу». Наступив на жабу, он вручил композитору гонорар, достаточный, чтобы воодушевиться, и заказал произведение о пользе кофе. В предисловии к спектаклю эту историю рассказывают Вадим Невзоров (Циммерман) и Григорий Корниенко (Бах).

Сказать, что Иоганн Себастьян был страстным фанатом кофе — значит, ничего не сказать. Капельмейстер всея Германии называл себя «кофейным пьяницей», выпивал по 30 чашек в день и железобетонно уверовал, что «вареное кофе изрядное есть лекарство против надмений, насморков и главболений».

Чтобы сделать рекламу дьявольскому напитку, композитору понадобились божественная флейта, клавесин, альт, две скрипки и виолончель. А также Рассказчик, герр Шлендриан — господин, испытывающий отвращение к кофе, и его дочь Лисхен — юная особа, увлекающаяся оным напитком безмерно.

История умалчивает, после какой по счёту чашки бодрящего кофе, Бах, наконец, услышал первые такты «Schweigt stille, plaudert nicht». Ноты буквально роились в его гениальной голове, только успевай записывай. И вскоре в кофейном доме Циммермана зазвучало первое произведение искусства, посвящённое — кто бы мог подумать! — кофе.

Бах задумывал своё творение как комическую безделицу. Да и либретто Пикандера язык не поворачивается назвать высокохудожественным. Вся кантата — не что иное, как перепирательства старорежимного отца с продвинутой дочкой. Минут на тридцать.

— Прекрати пить кофе! — восклицает папа, человек «низкой культуры», любящий пиво и колбаски.

— Фигушки! — ответствует дочь.

— Если будешь пить кофе, не получишь ни ленты для чепчика! — топочет ногами и грозится страшными карами папаша.

— А я всё равно буду!— упорствует неразумное дитя. — Кофе слаще бисквита в вине, кофе нежней поцелуя! — и, как в молитве, воздевает руки над драгоценным кофейником.

— Если не перестанешь пить кофе, никогда не выйдешь замуж! — вынимает последний козырь папа.

— Как это? — удивляется дочь.

— Так это! — злорадствует папаша.

— Тогда я не буду пить кофе, — якобы страшно испугавшись, пускается на хитрость дочь, — идите уже, папа, за мужем!

И как только довольный герр Шлендриан удаляется на поиски зятя, девушка извещает всю округу, что выйдет замуж только за того, кто позволит ей пить кофе каждый день.

Вся эта нехитрая история положена на очень тонкую и красивую музыку Баха. Десять живописных картин и в конце — восхитительное трио.

Актёры Александр Хмыров (отец) и Карина Чемирзова (дочь) вдохновенно исполняют речитативы на русском, а прекрасные арии — на языке оригинала, немецком.

Есть ещё Рассказчик, он же Тенор, который по ходу действия должен появиться пару раз. В начале, со словами: «Сейчас папа будет ругать дочь за кофе». И в конце: «Папа помчался искать мужа». Но режиссёру показалось преступлением оставить Алексея Милосердова без сольного номера. Поэтому в финале звучит теноровая ария из духовной оратории Баха «Страсти по Матфею».

Номер введён в ткань повествования столь искусно, что отступление от первоисточника, право, не назовёшь ни кощунством, ни глумлением над классикой. Публика единодушно решила: пожалуй, так даже интереснее.

Роль кофейни г-на Циммермана неплохо удалась театральному буфету, что на третьем этаже здания. Хотя… будь места побольше, зрителей можно было усадить не на стулья, а за столики с накрахмаленными скатертями и корзинками с бисквитами. Как, например, в Геликон-опере.

И, тем не менее, дефицит площади никак не сказался на качестве постановки омских служителей Мельпомены. А удовольствие от спектакля и последующей дегустации кофе зритель получил ничуть не меньшее, чем в каком-нибудь помпезном столичном театре.

Другие фотографии см. в галерее и в полной подборке в паблике «ВОмске» в Фейсбуке.