Необыкновенный гонорар

Кто-то сказал: Самое большое беззаконие — это применение одинаковых законов к неодинаковым людям. (Это эпиграф).
Наказание-1
Вечерело. Личное время. Дело уже шло к вечерней поверке и отбою. Вдруг звонок, требуют старшину. Оказывается, привезли уголь в котельную и его нужно срочно разгрузить.
Старшина построил роту и стал выдергивать из строя штрафников — тех, у кого были неотработанные внеочередные наряды. Таких набралось семь человек. Мы вышли из строя и очень расстроились (каламбур): вместо сна нам предстояла тяжелая грязная работа на полночи. Сержантов среди нас не оказалось, поэтому старшим команды назначили меня.
Переодеваемся в рабочую одежду, и тут я заметил, что в нашу великолепную семерку попал и наш бард. Причем — певец не ротного, а полкового уровня признания. Мелькнула мысль. Подхожу к нему и говорю вполголоса: «Захвати гитару. — Зачем? Старшина не разрешит. — Бери говорю, я здесь старший — приказываю. А старшину я сейчас отвлеку, он не заметит. — Есть!» - блеснул глазами пацан и метнулся в сторону.
Я отвлек старшину какими-то лишними уточняющими вопросами: сколько, мол, там угля, куда грузить и т.п. и краем глаза заметил, что наш голосистый тем временем уже выскочил из казармы с гитарой.
На улице я построил всех, и мы двинулись в ночь. Все такие грустные и печальные. Пришли и ужаснулись: угля было не много, а очень много. Известно: работа в наказание всегда тяжелее обычной. Солдаты в таких случаях всегда ноют, матерятся, жалуются на судьбу, проклинают старшину и т.д. От работы в такой атмосфере устаешь быстрее. Ну так на то оно и наказание, чтобы человек страдал. И жалел о содеянном.
Певец наш тоже взялся за лопату. Я на него крикнул: «Вадим, бросай лопату! Бери гитару — пой.» — «Ну, будет перерыв — спою.» - «Нет, пой сейчас!». Вадим нерешительно оставил лопату, медленно взял гитару и вопросительно смотрит на парней-подельников: не возмутятся ли они выпадением одного работника. Те молчат. И Вадим запел. А пел он хорошо.
И правда, работать стало как-то веселее. Никто уже не стонал, не ныл, не клял судьбу. И даже быстрее дело пошло. Исполнив несколько песен, Вадим решил, что надо совесть иметь и помочь друзьям. Он положил было гитару, но тут уже не только я, а всё штрафное отделение заорало на него: «Бросай лопату! Без тебя управимся. Пой.»
Вадим может быть и прослезился, не видно было. Но было видно, что он тронут таким признанием его таланта. И он снова запел. Теперь он пел так, как, наверное, никогда до этого не пел: стараясь и выкладываясь от души. Он честно отрабатывал этот только что полученный необыкновенный гонорар.
И закончили работу мы относительно быстро, так как работали весьма резво. Мне даже показалось, что ребята пожалели о скором окончании концерта: еще бы одну машину разгрузить, под такой-то аккомпанемент. Радиоприемников-то в Ракетных войсках стратегического назначения в принципе не было, никаких транзисторов. А душа музыки всегда просит.
И все были веселые, смеялись, шутили, благодарили Вадима. Как будто и не наказание отбывали.
И возвращались мы тоже с песнями, хотя полк уже спал. Только часовые отдавали нам честь, улыбаясь.
В казарму мы буквально ввалились со своими шутками-прибаутками и смехом. Старшина еще не спал и удивленно уставился на нас. «Вы что, уже разгрузили? Не может быть! — «Так точно, разгрузили.» — «Я сейчас позвоню в котельную.» Мы с веселым гомоном пошли переодеваться и умываться.
Наблюдая наше веселье, старшина понял: этих гвардейцев он, кажется, не наказал. Отработку наряда вне очереди мы превратили в аттракцион, в концерт, в приятное приключение. На следующий день нам все завидовали. Мы же прекрасно провели время.

Оригинал в Фейсбуке автора.