Кому война…

Мы привыкли считать Францию своей союзницей во Второй мировой войне. Но нашим союзником было не французское государство, а генерал де Голль со своей самостийной организацией «Сражающаяся Франция». За это властями официальной Франции, ставшей союзницей Гитлера, он был приговорен к смертной казни.

А дело было так. 10 мая 1940 года вермахт врывается в Голландию, Данию, Люксембург и затем, обойдя через Бельгию «неприступную» линию Мажино — во Францию. Кругом царила паника и категорическая боязнь собственного сопротивления. В редких случаях, когда французская армия все-таки намеревалась защитить небольшие города или деревни, обыватели ради спасения своей шкуры бурно протестовали и даже пытались оказать вооруженное сопротивление… собственной армии!

14 июня немцы вошли в объявленный «открытым городом» Париж. Им понадобилось для этого всего пять недель. Кадры кинохроники: колонны гитлеровцев проходят у Триумфальной арки. Растроганный немецкий генерал приветствует своих солдат. Молча глядят на свой позор парижане. Элегантная дама — широкополая шляпа и перчатки до локтей — бесстыдно
аплодирует марширующим победителям. Перед Эйфелевой башней Гитлер со свитой останавливается и, высокомерно задрав голову, созерцает свою добычу. Двое полицейских подобострастно склонившись, отдают победителю честь.

В первые же дни оккупации парижские девицы начали заигрывать с победителями. А за пять лет сожительство с немцами приняло массовый характер. Командование вермахта это поощряло: сожительство с француженкой не считалось «осквернением расы». Появились и дети с арийской кровью в жилах.

Культурная жизнь не замирала и после падения Парижа. Разбрасывая перья, плясали девочки в ревю. Словно ничего не случилось. Победители собирались на концерты Эдит Пиаф, которые она давала в арендованном борделе. Луи де Фюнес развлекал оккупантов игрой на рояле, а в антрактах убеждал немецких офицеров в своем арийском происхождении. Не остались
без работы и Ив Монтан и Шарль Азнавур.

Художники выставляли свои картины в салонах и галереях. Среди них, был и Пикассо. По вечерам поднимались занавесы в театрах. Свою первую роль Жерар Филип сыграл в театре в 1942 году.

Полным ходом снимали фильмы в киностудиях. Любимец публики Жан Маре был популярен уже тогда. Его нетрадиционная сексуальная ориентация никого (даже немцев) не смущала. По личному приглашению Геббельса такие известные французские артисты, как Даниэль Дарье, Фернандель и многие другие совершали творческие поездки в Германию для знакомства с
работой киноконцерна «УФА». В годы оккупации во Франции снимали больше фильмов, чем во всей Европе. Группы ведущих французских писателей в поездках по городам Германии знакомились с культурной жизнью победителей, посещая университеты, театры, музеи. В городе Льеж молодой сотрудник местной газеты опубликовал серию антисемитских статей (19 штук) под общим названием «Еврейская угроза». Его имя Жорж Сименон. В таком же тоне высказывался известный католический писатель, драматург и поэт Поль Клодель. Без всяких ограничений со стороны оккупантов издавалось множество — больше, чем до войны — книг.

Никто не препятствовал исследованиям морских глубин, которые только начинал Жак Ив Кусто. Тогда же он экспериментировал с созданием акваланга и аппаратуры для подводных съемок.

Рабочий класс тоже особенно не страдал — работы хватало и платили немцы хорошо: Атлантический вал построен руками французов.

А что творилось за кулисами этой идиллии? 70 тысяч евреев были высланы в Освенцим. Вот как это происходило. Выполняя приказ гестапо, французские полицейские тщательно подготовили и 17 июня 1942 года провели операцию под кодовым названием «Весенний ветер». В акции участвовали 6000 парижских полицейских — немцы решили не пачкать рук и оказали французам высокое доверие. Профсоюз водителей автобусов охотно откликнулся на предложение дополнительного заработка, и вместительные парижские автобусы замерли на перекрестках квартала Сен-Поль в ожидании «пассажиров». Ни один водитель не отказался от этой грязной работы. С винтовками за плечами полицейские патрули обходили квартиры, проверяя по спискам наличие жильцов, и давали им два часа на сборы. Затем евреев выводили к автобусам и отправляли на зимний велодром, где они провели три дня без пищи и воды в ожидании отправки в газовые камеры Освенцима. Во время этой акции немцы на улицах квартала не появлялись. Зато на акцию откликнулись соседи. Они врывались в опустевшие квартиры и уносили все, что попадало под руку, не забывая при этом набить рты еще не остывшими остатками последней трапезы депортированных. Через три дня наступила очередь французских железнодорожников. Они закрывали евреев в вагонах для перевозки скота и вели эшелоны до германской границы. Немцы не присутствовали при отправке и не охраняли эшелоны в пути — железнодорожники оправдали оказанное доверие и закрыли двери надежно.

Из французских добровольцев была сформирована дивизия Ваффен СС «Шарлемань» (Карл Великий). К концу апреля 1945-го все, что осталось от дивизии — эсэсовский батальон добровольцев-французов отчаянно храбро (так бы с немцами в 40-м!) сражался с Красной Армией на улицах Берлина.

Маки — вот кто пытался смыть позор поражения. Цифры потерь Сопротивления — 20000 убитых в боях и 30000 казненных нацистами — говорят сами за себя и соизмеримы с потерями двухмиллионной французской армии. Но можно ли назвать это сопротивление французским? Большинство в отрядах Маки составляли потомки русских эмигрантов, бежавшие из концлагерей советские военнопленные, жившие во Франции поляки, испанские республиканцы, армяне, спасшиеся от развязанного турками геноцида, другие беженцы из оккупированных нацистами стран. Интересная деталь: к 1940 году евреи составляли 1% населения Франции, но их участие в Сопротивлении непропорционально высоко — от 15 до 20%.

А в честь маршала Петена, возглавившего профашистское правительство, французы слагали песни, в благодарность за то, что он путем предательства избавил их от тягот войны. Даже свой гимн «Марсельезу» они отменили и вместо нее пели в честь Петена «Маршал, мы здесь!»

Так что отсиделись французы: покрыли себя позором, но зато выжили. И сладко жили, не отказывали себе не в сыре, не в вине. А потом уселись вместе с победителями за стол: делить славу, трофеи и лавры.