Утренние стансы

…А в пять утра, когда ещё все спят и серый свет заполнил весь объём, леса молчат чудесно невпопад, поскольку каждый – строго о своём. Недвижен тёмный травяной альков, ни змей не видно, ни змеиных кож. Везде сереют крылья мотыльков, и влажный зыбкий запах всюду вхож. И я сижу в бревенчатом углу, над вымокшей лужайкой, над листвой – осталось гулко вымолвить «угу», чтоб филины решили: это свой.

…О, сколь опасно отходить от дел! Со стороны так странно созерцать бессмысленность всего, что навертел без резонанса в звёздах и сердцах. Вот так порою вырвешься с трудом и видишь по насчитанным годам, что был всё это время не о том – как видно, поворот не угадал. Был пуст мой бестолковый дилижанс, погоней и не пахло; ну так что ж? Сумел остановить – и это шанс: опомнись, оглядись и подытожь.

…Пристанище, ты схоже с кораблём, чья песня упоительно долга. Лежу в тиши, зарёю окроплён, и наблюдаю доски потолка. По ним уже гуляют блики дня, блуждают не спеша и наугад, и этого вполне хватает для того, чтобы додумать весь фрегат. Да, мы торчим среди берёз и лип, молчим, как все, конечно, о своём, но, старый дом, подай один лишь скрип, и я поверю в то, что мы плывём.

…Холодный луч, чудесный мой собрат, ты видишь, как, приветствуя рассвет, вбираю всё, что не смогу забрать, покуда мир сонлив и не распет. Не то, что позволяю слабину, но вижу средь туманной белизны: я очень скоро в сумки соберу черновики, гербарии и сны. И в доме, что бормочет с девяти, столь часто просыпаюсь неспроста: веди меня, бессонница, веди, считай со мной, бессонница, до ста.

…Нагроможденье лестниц и дверей, необъяснимость проводов и ниш – покуда можешь, озаряй и грей всем, что имеешь, всех, кого хранишь. Что человек, что дом, а суть одна… И в пять утра, когда ещё все спят, мы слушаем, как шепчет глубина, и всё молчим – конечно, невпопад. И призрачными кажутся пути – по ним ползёт туман, рождён в стогу; но если даже дождь сумел пройти, то, стало быть, и я пройти смогу.

Оригинал в Facebook  автора.