«Боюсь повторить судьбу матери...»

Один из весьма частых запросов к психологу и распространённая мысль, которая дамокловым мечом нависает над человеком в его обыденной жизни.

Чаще эту фразу произносят женщины, поскольку речь идёт преимущественно о поло-ролевой идентификации и исполнении гендерно обусловленных социальных ролей матери и жены, но этот страх справедлив и в отношении родителей в целом как отчуждающей модели семьи, опыт которой был приобретён в детстве.

Закономерно, что эта пугающая мысль появляется в тот момент, когда в жизни происходят или уже произошли необратимые перемены со знаком минус — развод или смерть супруга, например. Однако случается и наоборот, когда в устройстве жизни не наблюдается аналогичных с родительской историей эпизодов, но человек стремится их заранее предотвратить, сознательно избегая выстраивать близкие отношения, например.

Конечно, когда озвучивается страх повторить чью-то судьбу, никто не имеет в виду детальное воспроизведение событий из жизни другого человека в своей. Это, скорее, абстрактное, образное замечание с весьма специфической интерпретацией, и в этом скрыт один из ключей к разгадке феномена. Конкретизируя, чего именно боится человек, психологи могут услышать от клиентов самые разнообразные версии: иметь множество неудачных браков / отношений, вдовство и длительное одиночество, карьерную нереализованность, обман, измену, трудности с воспитанием детей и прочее. Таким образом, человек боится конкретной неудачи, подробное исследование которой выводит на глубинные представления о самом себе и о мире: «Меня нельзя любить», «Доверять другим нельзя», «Я не могу быть успешным». Глубинные убеждения — своего рода трафарет, который накладывается на событийную картину реальности: все, что попадает в его очертания, приобретает статус «доказательств» истинности этого убеждения, а все, что не вписывается в него, — игнорируется, не берётся в расчёт.

Катя — одна из тех, чьё детство прошло без отца. Он ушёл, когда ей было пять. Сейчас ей двадцать шесть, а за плечами уже развод.

Эффектная молодая девушка заявляет, что не хочет повторить судьбу матери. Конкретизирует своё заявление тем, что опасается встретить нечестного человека, тем, что не умеет строить отношения, тем, что боится остаться одна. Образная речевая конструкция «боюсь повторить судьбу...» несёт в себе сразу несколько «разнокалиберных» установок, которые в индивидуальном порядке приходится проверять на рациональность.

Характеризуя человека как нечестного, безответственного или, наоборот, порядочного и доброго, мы оказываемся в плену необъективности, поскольку приписываем другому качества как постоянный, неизменный атрибут личности. На самом деле мы опасаемся нежелательных действий в наш адрес со стороны других людей, которые далеко не всегда соответствуют их первоначальному образу. Вот ещё пример, изменщик-муж едва ли был «плохим человеком» на заре отношений, но стал таким в глазах Надежды, когда «совершил этот омерзительный поступок». Можем ли мы достоверно знать, как именно проявит себя наш близкий через десять лет отношений? Едва ли.

Неумение строить отношения преподносится клиентами как неизлечимый порок, в основе которого, однако, лежит ложное сверхобобщение и персонификация. Из уравнения отношений исключается не только период, когда они были и процветали, но подчас и партнёр, который будто бы не причастен к разладу. Это что-то вроде «Я читала книгу на протяжении пяти лет, но потом потеряла ее, кажется, я не умею читать» — звучит нелепо. Но именно в этой нелепости многие убеждают себя, наделяя ее мистической силой злого рока.

Кстати, состояние одиночества нередко объясняется именно злым умыслом высших сил. При этом, анализируя неудачные отношения родителей, клиент вполне четко может указать на «неправильное» поведение с одной или с обеих сторон. Иными словами, неудачи других объясняются рациональными доводами, а свои — мистическими. Иногда это происходит из-за нежелания возлагать на себя ответственность за свою же жизнь, иногда человек действительно не осознаёт, что мешает ему. И в одном, и в другом случае будет уместна помощь психолога, который диагностирует настоящую причину.

Но если страх повторить судьбу родителя не более чем иррациональное смешение индивидуальных установок, то почему же события из их жизни порой, будто под копирку, воспроизводятся в жизни дочери или сына? Разбираться в этом вопросе лучше индивидуально, на конкретном примере конкретной судьбы. Но можно назвать две обобщающие тенденции.

Во-первых, в детстве при наблюдении за значимыми людьми мы действительно усваиваем их модели и стратегии поведения. Если во взрослом состоянии наш опыт не дополняется, то извлекать из памяти приходится то, что есть. Без критической оценки своего поведения ранее усвоенные паттерны будут крепчать и претендовать на единовластие, что и может привести к нежелательным последствиям.

Во-вторых, те самые нежелательные последствия — образы, в которых проявляют себя наши глубинные убеждения, как например, страх измены партнера, сопряжённый с мыслью «меня нельзя любить» — вызывают сильную тревогу. На фоне тревоги запускается программа самоисполняющегося пророчества, и человек совершает ровно те действия, которые приводят к личной катастрофе.

В заключении хочется обратить внимание на то, что каждый из нас проживает свою — неповторимую — жизнь. Да иногда «сюжеты» и «герои» могут напоминать друг друга, но все же они уникальны, а значит и подходить к решению проблем в СВОЕЙ жизни стоит через призму СВОЕГО опыта.

Оригинал в группе «Мой психолог в Омске» Вконтакте.