Конец первого курса

Первое время людей боялась — казалось, смотрят и ужасаются. Наверное, потому что отец в тот год погиб: и горе накрыло, и косых взглядов было много.

Спасибо училке французского, выбравшей себе жертвами нас с Маринкой. В подгруппе только мы были деревенскими. Отличницы, одеты прилично. Но не по моде, а она из Сорбонны вернулась. Эстетический вкус нарушали, что ли — по пол-урока рассуждала про сельских уродок, пальцем в нас тыкая. А все головы опускали — тоже еще затюканные, спорить с педагогами не рисковали.

Наверное, месяца полтора это продолжалось. Пока какие-то учебники она не поручила нам из научки тащить. И мальчики ведь в группе были, но выбрала две «хворостины». И вот балансируем мы по грязи со стопками книг в руках, задыхаемся, а она сзади налегке объясняет про деревенских тупых страшил, которые даже в качестве носильщиков не годны, а туда же — в университет приехали.

И, как обычно, враз — мне надоело. Стало наплевать на уважение к старшим, на то, что из универа выпрут — так почему-то тогда казалось. Швырнула я эти книжки с размаху в лужу: «Несите сами, сил нет вас терпеть». Не знаю, как она их вылавливала, не помню, что делала Маринка. Но больше слова плохого она нам не сказала. А я решила стать красивой.