Итоги недели с Александром Криворучко

Думаю, никто меня не упрекнет в излишней лояльности и любви к нынешней власти, тем более к министру культуры г-ну Мединскому, но давайте зададим один простой вопрос — а что такое маргинал? Это человек, находящийся на границе различных социальных групп, культур. Ну и что в этом определении плохого? Поэтому это его определение фанатов Егора Летова не считаю оскорбительным и каким-то особо выдающимся. А в целом по всей этой кампании в масштабах России скажу так — когда коту делать нечего, он аэропорты переименовывает. Кому-то хочется поименовать, кому-то за это голосовать... Они играют в свои игры — я имею в виду власть. Что с этим делать? Спокойно жить дальше. Мне главное, чтобы в аэропорт регулярно летали самолеты в достаточном количестве и из него — в достаточное количество городов. А как он называется — лично мне, например, абсолютно фиолетово.

По назначению Александра Бурых в Госжилинспекцию. Как показала практика одесских борделей XIX века, не надо заниматься перестановкой кроватей. Это человек, пришедший из системы ЖКХ. Я не могу вам о нем сказать ничего плохого, кроме того, что мне приходилось иметь дело с теми УК, которые, насколько мне известно, он в свое время организовывал... Если г-н Бурых говорит, что он от них уже отошел и если это правда — то слава богу, потому что то, как они себя ведут с жильцами — я бы лично это назвал жульничеством. Если Бурых от них сумел дистанцироваться — хорошо. Если нет... ну что ж, каждое общество имеет то правительство, которое имеет его.

Дольщиков, с которыми встречался губернатор, мне ужасно жалко. Но, тем не менее, я сейчас, как адвокат, выступаю на стороне одной из структур, которой предъявляют претензии дольщики (хотя она совершенно «не при делах»), и должен отметить, что дольщики сегодня делятся на разные группы. Есть бедняги, которым ужасно не повезло, чьи последние деньги украли. Но есть дольщики, которые пытаются что-то выкрутить на этом деле, провоцируя других дольщиков на иногда неосновательные требования. Но во всех этих случаях общее одно — у области на них нет денег. Потому что у области деньги, скажем так, общественные — предназначенные всему обществу. И бюджетный кодекс в принципе не дает главе региона возможности тратить их на отдельные личности — дольщиков. А дальше начинаются противоречия. Губернатор умный человек, не понимать этого не может. Но, с другой стороны, он политик, и поэтому он что-то обещает. А отчаявшиеся люди верят, что это правда, что обещания будут выполнены. Но тут государство устранилось от ответственности. Одно дело, когда таким строительством занимались какие-то структуры при области — там да, есть основания для требований у государства. А вот остальные — ну что я могу сказать, ребята... Многим дольщикам просто не повезло. Кто-то, извините, хотел сэкономить — не получилось. Другим просто деваться некуда было, у них не было нужных для нормальной покупки жилья денег. Вопрос очень больной. Разрешить его вот так невозможно, если честно. При этом есть же люди, которые на этом нажились... в Омске очень мало таких людей, слава богу, - ну, не будем тыкать пальцем в разных депутатов бывших и руководителей (если я назову сейчас конкретных людей — они спросят доказательства). По-хорошему, надо привлечь к ответственности тех людей, которые обогатились на этих дольщиках, и заставить из их личных денег достраивать всё это дело. Но, к сожалению, это практически невозможно.

Про повышение платы за проезд в общественном транспорте. В транспортной реформе мэрии опять заложены противоречия. Сама по себе наша вертикально ориентированная система несет в себе противоречия — мы просто наблюдаем их последствия. Мы все время пытаемся создать единый закон на всё или, наоборот, кидаемся в другую крайность, оставляя повсюду только рынок. Хотя на самом деле должен быть рынок, ограниченный, — но не управляемый — законами. А с крайностями у нас получается черти что и растут расходы, а следовательно, и повышается плата. Но вот вопрос — предприятия наши транспортные обанкротились, — а куда делись их активы? Их вывели в другие ПАТП, о чем громогласно все говорят. А что это, собственно, значит? — Что «кинули» тех, кому те предприятия остались должны. Возникает вопрос — если это было банкротство преднамеренное, то это, вообще-то, уголовная статья. Кто будет инициировать возбуждение дела по этой статье — вопрос открытый. Боюсь, что никто. Ведь деньги — они как будто бы ничьи, они же муниципальные или налоги.

Но, на мой взгляд, самое важное событие недели всероссийского уровня осталось абсолютно незамеченным омскими СМИ. Это спасение читателями и редакциями СМИ журнала The New Times и его электронной версии. Мое оценочное мнение, как адвоката, — что самый большой в истории РФ штраф в 22 миллиона рублей был наложен абсолютно незаконно и направлен на закрытие этого одного из последних действительно независимых СМИ, — было разделено многими россиянами, которые за несколько дней собрали требуемую сумму на покрытие этого штрафа. Лично я очень редко читаю этот журнал — больше предпочитаю «Новую газету», но почему кто-то пытается лишить меня права читать то, что я захочу? Думаю, что именно так рассуждали и остальные россияне, покрывшие штраф. Вот эта неожиданная сплоченность, на мой взгляд, и есть главное событие недели!