А мы все в белом стоим красивые…

Пьеса Юлии Тупикиной «Вдох-выдох» получила приз на Волошинских чтениях в Коктебеле в 2015 году, а в 2016-м стала пьесой года «Кульминации» – нового драматургического конкурса, на который выдвигаются произведения, уже отмеченные различными жюри. В Лицейском театре её поставил Евгений Бабаш, задействовав в спектакле как профессиональных актёров, так и подростков-студийцев – в ролях их сверстников.

В курортном городке Черноморске живут мама Катя (Наталья Виташевская) с дочкой Машей (Маша Вьюшина). Переживающая, влюбчивая девочка, Маша остро реагирует на фальшь и несправедливость; она отдалилась от друзей и почти не выходит из дома, погрузившись в мир компьютерных игр. Усталая Катя чувствует себя матерью-героиней: с болезненной дочерью она, музыкант, переехала из Москвы в этот маленький городок у моря, отказавшись от творческой карьеры; растит Машу одна, обеспечивает как может. Несмотря на грубоватые подколки и мелкие взаимные претензии, у них тесный эмоциональный контакт. А главное – Катя всегда на стороне дочери в школьных конфликтах. Однако непростые отношения с одноклассниками (Миша Иванов, Кристина Орлова) и влюблённость в учителя (Евгений Трубкин) всё усложняют, и однажды буллинг, школьная травля, приводит к прямому насилию, преступлению против ребёнка.

Эталонное произведение, на десятилетия закрывшее в культурном и образовательном пространстве нашей страны тему подростковой травли, – гениальный фильм Ролана Быкова «Чучело» с Кристиной Орбакайте в главной роли – в пьесе Юлии Тупикиной присутствует непосредственно, без аллюзий и реминисценций – как индикатор возраста героев поколения «отцов». Фильм стал фактом биографии миллионов советских школьников: на «Чучело» водили всех поголовно – целыми классами, с непременным последующим обсуждением. Излечило ли это подростков от травли выбивавшихся из общего ряда одноклассников? Нет: искусство не лечит массы. Но к «Чучелу» как рецепту против школьных буллингов апеллируют по сей день.

В пьесе же Юлии Тупикиной нет ни поражения врагов, ни возвышения героев – только сухая прагматика нынешних школьно-семейных реалий. Проза современности, предпочитающей виртуальные контакты и новейшие технологии живому чувству, а большую сумму денег – моральному превосходству.

Режиссёр Евгений Бабаш использует технологии для заполнения сценического пространства – отдаёт должное свершившейся информационно-коммуникационной революции. Светящиеся панели «Вдох» – «Выдох», разрезающие сцену, – как вход и выход для каждой новой картины. Видеоблоги подростков – замена традиционным репликам в сторону, объясняющим происходящее. Темпоритм спектакля, в котором последовательно вместо смены декораций чередуются технологические приёмы, даёт возможность всем перевести дух.

Одновременно режиссёр играет с залом, провокативно вовлекая зрителей в свою постановку, закономерно полагая, что публика выберет сторону «умных и красивых». Фоном – назойливая попсовая композиция; на экране – любительские съёмки пляжного отдыха. И зрители охотно следуют заданному сценарию: смеются над видео, вызывающим неловкость за тех, кто в кадре. (А однажды, поверьте, из неглубокого этого зала крикнут: «Тагииииил!»)

Публика в спектакле – участник действия: на зрителей направлен свет в сцене родительского собрания – именно к ним обращается учитель, не знающий, как разобраться с проблемами в классе.

Ей, публике, с высоты присвоенной позиции морального арбитра понятен в целом мотив сближения взрослых персонажей этой истории: все вокруг какие-то не такие, по-английски никто не говорит, одни только мы – люди-дельфины, на виолончелях играем.

Осознаваемая инаковость — на грани чувства собственной исключительности — главных героев, оказавшихся среди «неправильных» людей в «неправильном» городе, не оставляет надежды на разрешение их внутренних проблем. Но сбежать отсюда – можно.

Когда Катя, героиня Натальи Виташевской, перестанет заедать свою нереализованность и примет решение изменить жизнь, она, наконец, сыграет на виолончели. Её неестественные, гротескные позы: напряжённое тело, вывернутые колени, судорожные пальцы – и монструозный, непропорциональный воображаемый инструмент, на котором она не то играет, не то борется с ним, – уже не мечта о музыке и возвращении к исполнительской карьере, а сама её изломанная, измученная душа.

…Но ты, конечно, беги, раз считаешь, что в той внутренней пустоте, которая не даёт тебе свободно дышать, виноваты этот город, отсутствие хорошей работы и лофтов, плохая экология и «не такие» люди.