Погудин пел — Омск млел

И вот он на сцене — немножко от кукольного Пьеро, толика от загадочных героев Ремарка с их вечно поднятыми воротниками и совсем чуть-чуть от эстетствующего Уайльда: «Мадам, уже падают листья!/ И осень в смертельном бреду!/ Уже виноградные кисти/ Желтеют в забытом саду!».

Отбросив микрофон и заключив в нежные объятья воображаемую мадам, он самозабвенно танцует танго — утончённый, изысканный, нервный, в неизменном чёрном…

В начале нулевых после первого сольника в Москве к нему подошёл очень известный продюсер и посоветовал сменить этот наряд на приличный костюм. А заодно и сделать пластику: уж больно лопоухий! Артист вежливо поблагодарил его и предпочёл обходиться без продюсеров.

Уроженец города на Неве, сын советских инженеров, бывший солист детского хора Ленинградского радио и телевидения, «корифей бард-романса», «слёзное блаженство», «души отрада», а с 2012-го ещё и член Совета при президенте РФ по культуре и искусству, народный артист России Олег Погудин дал единственный концерт в Омске 16 февраля. Программа называлась «Песни любви» и состояла в основном из песен Александра Вертинского.

Обратиться к творчеству кумира отечественной эстрады начала XX века Погудина заставила ускользающая из нашей повседневной жизни красота: «Хочется красиво любить, красиво чувствовать, красиво говорить о своей любви, как это делали в России столетие назад!».

Ну кто ещё, кроме Вертинского, мог так пронзительно и деликатно поинтересоваться у предмета своей страсти: «Послушайте, маленький,/ Можно мне Вас тихонько любить?» Или, превозмогая любовную горячку, восхититься очаровательной мучительницей: «Вы читали стихи/Вы считали грехи,/ Вы совсем, как ребёнок, тихи/ Ваш лиловый аббат/ Будет искренне рад/ И отпустит грехи наугад»…

Олег Евгеньевич снискал репутацию одного из самых лиричных и трогательных певцов отечественной сцены. В детстве его называли «питерским Робертино Лоретти». Нынче журналисты, как сговорились, из статьи в статью: «уникальная исполнительская интонация», «бархатный тембр», «порадует ценителей высокого певческого искусства».

Злопыхатели тоже не унимаются: «Пьеро какой-то замороженный: и внешность, и образ», «Под Вертинского косит». Вертинский не Вертинский, а «Ангела трубящего» и премию «Триумф» получил. Не говоря уже о прочих многочисленных наградах. И вообще наш народ кого попало «серебряным голосом России» не назовёт. Погудин — птица певчая.

Его концерты всегда собирают полные залы, потому что каждая программа — тщательно срежессированное действо. Прямо по Аристотелю — с неизменным катарсисом в финале: вызывает слёзы и восторг, заставляет зрителя сопереживать, тем самым очищая его душу, возвышая и воспитывая его.

Прибавьте сюда высокохудожественное исполнение, харизму, талант, достоинство, с которым всё это выносится в зрительный зал, и вы получите формулу успеха Олега Погудина. Хотя артист все свои достижения объясняет исключительно помощью Божьей и ангелов-хранителей.

Голос — сложный инструмент. В сорок и даже пятьдесят пять он звучит ярче и лучше, чем в шестьдесят-семьдесят. Погудин отметит полувековой юбилей в декабре, так что сейчас артист на пике творческой карьеры. И виртуозное владение голосовыми данными позволяет ему передавать тончайшие нюансы человеческих переживаний.

1

«Над розовым морем», «Танго Магнолия», «В синем и далёком океане» хорошо слушать сидя в плетёном кресле за рюмкой мандаринового ликёра где-нибудь на Амальфитанском побережье. Впрочем, отсутствие солёных морских брызг и чаек над головами нисколько не испортило настроение публики, собравшейся в Концертном зале.

«Когда он поёт, хочется верить, что жизнь состоит из конфет, поцелуев и слова «да», «Дивный голос! Басков где-то там… как муравей», — поделились своими впечатлениями от концерта слушатели.

Небольшие паузы, во время которых артист давал отдых своим связкам, заполнял концертмейстер Олег Вайнштейн. Пианист-виртуоз, внешне похожий на беса Паганини, столь мастерски исполнял Шопена и особенно «Элегию» Рахманинова, что невольно перетягивал внимание от виновника концерта на себя. В нынешнее время аккомпаниатор, равновеликий исполнителю, — большая редкость.

Несмотря на то, что Погудин называет себя тружеником эстрадного жанра, на эстраде он ведёт себя как марсианин, человек из пятого измерения: не рассказывает о себе и творческих планах, не сыплет остротами и прибаутками и — боже упаси! — не перемывает кости коллегам по цеху. Он только поёт. Чувственно. До мурашек. Так, что взрослые люди, словно дети, плачут слезами размером с пуговицу. И откопав на пыльных антресолях памяти юношескую чепуху про «волшебное лето» и «сиреневый туман», с сожалением вздыхают: а ведь что-то действительно было «на жёлто-лимонном песке», «когда расцветал миндаль».

Роскошные русские романсы в исполнении Олега Евгеньевича уводили слушателей в прекрасный, унесённый ветром мир литературных призраков: к дамам с собачками, ананасам в шампанском, белой акации, под сенью коих галантные кавалеры с гвоздиками в петлицах нараспев читали что-нибудь из порочного Кузмина, а кисейные барышни, зардевшись, томно вздыхали.

Погудин пел — Омск млел…

Формула успеха всегда кажется загадкой. Но только на первый взгляд. Формула эта просто всегда индивидуальна. За плечами короля романса актёрский факультет ЛГИТМИКа и диплом с отличием СПб ГАТИ. Он пел в церковном хоре, одно время подумывал уйти в монастырь, но любовь к романсу пересилила. Романс — это воздух, которым дышит тенор.

У артиста обширный репертуар: монографические программы, посвящённые памяти Окуджавы, Вертинского, Петра Лещенко, более полутысячи композиций на русском и прочих языках. Он поёт на итальянском, как итальянец, а на французском — как француз. Хотя, замечу, французский язык для пения не слишком комфортен. Это разговорная речь граждан Пятой республики звучит для русскоговорящих как песня, но, положенная на музыку, она требует длительной практики в произношении тех же носовых гласных.

На омской сцене господин Погудин одинаково органично смотрелся и в образе французского шансонье, когда вспомнил знаменитую «Sous le ciel de Paris» Ива Монтана: «Под небом Парижа ходят влюблённые», и когда пел что-то про дольче виту. Рассказывают, в Сорренто, где певец любит отдыхать, в одном из ресторанов он так исполнил для своей подруги неаполитанскую песню, что привёл итальянцев в неописуемый восторг и сорвал бурные аплодисменты.

Погудин — опытный «инженер человеческих душ». Во время концерта не покидает ощущение, что он поёт только для тебя. И, самое любопытное, тысяча зрителей в зале чувствуют то же самое. Он знает, чем «взять» публику: живой звук рояля, живой голос и каждая песня — как маленький спектакль.

Погудин не пел — упоенно играл. «Сумасшедший шарманщик», «Лиловый негр», «Чужие города», «Ваши злые духи», «То, что я должен сказать»…

Не стоит упускать из виду, что лирический тенор начинал творческую карьеру драматическим артистом на подмостках знаменитого БДТ. Роли были второстепенные. Но от самого факта пребывания на сцене с Евгением Лебедевым, Владиславом Стржельчиком, Алисой Фрейндлих, Олегом Басилашвили возникало непередаваемое ощущение сопричастности великому театральному процессу.

Как пишут таблоиды, по жизни он очень скромный человек. Райдер ему под стать: бутылка воды, несколько бутербродов, чашка кофе после выступления. Погудин может выступать в неотапливаемых залах при условии достойного художественного уровня самого мероприятия. На гастролях артиста сопровождает икона и Евангелие.

«Земную жизнь пройдя до половины», певец так и не отдал публике на растерзание свою личную жизнь. Не даёт народу поводу посплетничать и точка. Артист зарабатывает на жизнь талантом, а не скандалами в СМИ. Его внесценическое существование — загадка для обывателя. Вопросы без ответов.

Глупо сетовать, что фиалка не пахнет резедой. Не пахнет. У неё есть ряд других преимуществ. А то, что мы подчас интересуемся в артисте не творчеством, а мелкими сенсациями, — наша, не его проблема.

Он вполне мог бы сказать о себе словами обожаемого Вертинского:

«Я сегодня смеюсь над собой:
Мне так хочется счастья и ласки,
Мне так хочется глупенькой сказки,
Детской сказки про сон золотой…».