Прощание

Все совпадения случайны.
-----

Кирилла Георгиевич всю ночь ворочался на шкафу, глядя, как вокруг гроба с его телом печалятся близкие.
Но слезы должны быть.
В старые-добрые времена даже нанимали специальных плакальщиц. Скажем, в Римской и Греческой истории плакальщицы удивительно походили на тётю Валю, отправляющую мужа в командировку.

Перед похоронной процессией шли грации, они несли кушанья и всякие полезные бытовые мелочи, которые исчезали в гробнице.
Тётя Валя всегда запекала курицу на бутылке с пивом, заворачивала её в кальсоны с начёсом и, проверяя нет ли в вагоне хорошеньких дам, отправляла благоверного в командировку на сивера.
Тётя Валя завывала на весь перрон:
— На кого же ты меня покинул!
И крестным знамением покрывала точку, которая ещё недавно была поездом.
В душе у тёти Вали звучали «Старинные часы» и скорбь.
Римчанки пели обрядовые песни и усердно оплакивали усопшего.
В некоторых культурах плакальщицы посыпали голову пеплом, а, скажем, Ленка просто курила, проводив Игоряна в армию, и, стряхнув пепел на асфальт, забычковала в кладку кирпича.
Затем села на скамеечку подле кафе и принялась печально ждать милого из армии.
— Что грустишь?
Красавчик появился, как чёрт из табакерки.
Ленке бы перекреститься, но вместо этого она припала к плечу незнакомца и завыла.
Тот принялся её утешать.

В древности на Руси были вопленицы. Их нанимали за деньги.
Со временем плакальщицы отпали.
Затем вышли из моды оркестры, в которых трубач фальшивил ТАК, что все невольно начинали рыдать.
Традиции не вечны.
Вечна душа.
И чтоб она не маялась, вернулось отпевание.
Там тоже не всё ясно. Как работает? На каких условиях? А если не крещённый? А если был мормоном?
Но человек хватается за веру, как за соломинку.
Спаси и сохрани.
Душа Кириллы Георгиевича глядела на заплаканную дочь. На соседку тётю Валю, перепутавшую под гробом свои тапочки и теперь сосредоточенно пытающуюся засунуть левую ногу в правый шлёпанец.
— Тьфу!
Кирилла Георгиевич плюнул со шкафа на рыжую химку.
— Дурой была — дурой помрёшь.
Тётя Валя удивлённо провела по волосам. А, нет показалось.

На кухне мужики допивали водку. Вспоминали былое.
Очень хотелось гармошку.
— Эх, мужики... Будет вас не хватать. Хоть и недолго. Пётр вон уже через месяц придёт. В чистилище пересечёмся.

Дочь всё слышала словно во сне.
— Маринка! Да с тобою же говорят!
Кирилла Георгиевич толкнул дочь в плечо.
— А? Простите...
— Отпевание когда будет?
— А когда надо? Как правильно?
— Ну, обычно, сначала служба, потом все уже прощаются.
— А что даёт отпевание? Простыми словами?
— Ну прощение. Успокоение. Чтоб, если какая грязь была, то ушла.
— Да, пожалуй. Наверное, это правильно. Вы включите в общую сумму. По карточке не принимаете? Я сбегаю сниму. Пусть всё будет.

Утром мятые друзья с поминальным похмельем жадно глядели на святую воду, но из уважения пили проточную.
Торжественное мероприятие проходило согласно плану.
Добрый батюшка старался, и Кирилла Георгиевич словно стал светлее.
Будто резюме подчистили и прямо сейчас можно на главное собеседование.
Дочь благодарила отца Димитрия:
— Спасибо большое. Вот деньги. А крестик? Можно себе оставить его крестик?
— Нет-нет. У каждого свой крест, и он сам его несёт.
Дочь зарыдала. Это уже были нервы.
— Но я так хотела оставить себе.
Кирилла Георгиевич заёрзал на куче мягких гвоздик:
— Марин! Ты это! Крест верни! Мне там надо самому! Слышь, Маринка!

В этот момент все засуетились.
Стали перемещаться.
Разбегаться по стеночкам.
Словно черти из углов повылезали незнакомые люди в тёмном.
— Приехали... Они приехали! Венок их на видное место надо! Эй, вы, отойдите! Здесь важные люди встанут. Идите-идите! Так, дочь на месте, косыночка... Очень хорошо. Всё очень хорошо!
С печально сдвинутыми бровками в зал стали заходить люди из прошлого.
Дорогие венки не могли вместить всю боль утраты.
Но Кирилла Георгиевич еле успел отлететь от розовых букетов. Длинные шипы дорогих цветов укололи ноги усопшего.

Последние почести отдавали враги и предатели.
Они горько вздыхали и качали головой.
— Да, вот так вот. Вот так... Но мы гордимся! Мы не можем не отметить!
— И мы тоже не можем! Не можем! В смысле, не отметить!
Это уже подтянулись черти рангом поменьше.
— Ох... Ох... Как печально...
Те, кто ещё недавно топтался по пальцам человека, хватающегося за край обрыва, нынче были скорбны...
— Ох... Ну вот так... Что поделать...
Дочь прекрасно знала, кто есть кто.
Дочь всё прекрасно знала.
И чисто интуитивно она пришла к пониманию того, что отпевание вот и сейчас должно было быть.
После того, как уйдут все эти. Как их след простынет, вот тогда бы надо...
Но, уже невозможно.

Тётя Валя взяла дочь Кириллы Георгиевича под руку:
— Пора, милая.
Сколько кругов ада может пройти человек, сохранив душу светлой.
Кирилла Георгиевич приуныл.
Ад пуст...

— Живые цветы убирайте!
Дочь выбросила куда-то в сторону шипы с роскошными лепестками.
Чуть отодвинула белую ткань и что-то положила.
Кирилла Георгиевич почувствовал всей своей израненной душой, внезапное успокоение.
В последнюю минуту дочь бросила отцу крестик.
Его крестик. Отдала.
И тут же открылись золотые ворота.
Что за ними, Кирилла Георгиевич не знал, но было очевидно, что ему туда.
Иногда лишь интуиция даёт верные подсказки.
Если молитва — это обращение к Богу, то интуиция — это общение Бога с тобой.
Бессознательное.
Что ещё может дать в дальнюю дорогу любящее сердце, когда в ассортименте только слёзы и боль?

Оригинал в Facebook автора.