«А очнёшься вдруг — 20 лет прошло…»

Разговаривали про дела омские да про «культурные». И я говорю: «Женя, а давай я диктофончик включу, а? И потом напечатаем наше с тобой «коньячное интервью». И заслуженный деятель искусств России Евгений Иванович Шестаков ответствовал, хохоча и восторженно: «Да, Серёжа! Врубай свой диктофон!»… И я — врубил!..

— Ну вот, Евгений Иваныч, ты понимаешь, что вступаешь в юбилейную дату — свой 10-й сезон в Омском симфоническом, в первый сезон нового тысячелетия… Скажи пару слов про твой оркестр.
— Я бы сказал так: Омский академический симфонический оркестр сегодня — это один из лучших коллективов Российской Федерации. Его уникальность можно обозначить уже тем, что оркестр записывает компакт-диски для таких стран, как Испания, Дания, США… Таких коллективов всего два-три в России… Это не просто большая честь для Омска, это яркое свидетельство того, что наш оркестр играет сегодня «на равных» с любым солистом мирового уровня — инструменталистом ли, пианистом, скрипачом…

— Женя, известно, что любой солист, дирижёр, импрессарио, — в первую очередь интересуется не «качественным», а «количественным» состоянием коллектива...
— Серёжа, дело вот в чём: если для исполнения музыки 18-го века достаточно примерно 60-ти музыкантов, для музыки 19-го века — около 80-ти, — то музыку 20-го века в таком составе играть очень трудно (оркестровый «баланс» для её исполнения должен быть в примерном соотношении таким: 60 струнников, 40 духовиков, ударников). Состав Омского академического симфонического, вступившего в новое тысячелетие, соответствует европейскому стандарту, доведён до 100 человек… Дирижёры Америки, Бразилии, других стран, выдающиеся музыканты, работающие с нами, — Ростропович, Репин, Николай Петров, многие другие, — единодушны в оценке нашего оркестра: это европейский уровень.

— Женя, а ты слышишь музыку во сне?
— Так, Сергей, давай ещё по рюмочке!.. Ну вот, представь: мне вообще не снятся сны. А вот слышу ли… Самое страшное, что у дирижёров (пардон за дальнейший немузыкальный термин) — извращённое слуховое восприятие. Я одновременно слышу (ОДНОВРЕМЕННО!!!), как играют сто музыкантов, в тембрах, в красках, в штрихах, в регистрах… Как это происходит — объяснить невозможно (я даже каждого музыканта при этом вижу мысленным взором)… Изматывающая, тяжелейшая профессия!.. От этого не «излечиться»… Постоянное внутреннее «слышание»… И я обязан до репетиции услышать это «одновременное» звучание. Если я этого не слышу — ничего не получится, будет серое, будничное исполнение…

— А вот ещё один дурацкий вопрос. О «менталитете» омской публики…
— Понял. Отвечаю. Записывай… А, у тебя же диктофон включён!.. Надо отдать должное нашей публике — она и вправду не похожа на слушателей других городов России… Омичи в основном «оперируют» при восприятии музыки понятиями общекультурными и… театральными (то, что Омск театральный город, — не может не сказываться). Именно — «театральное» восприятие музыки, и всегда — ожидание высокой эмоциональности, высокой художественности. Омскому слушателю важно, чтобы в музыкальном произведении «проступала» драматургия. Своего рода — «слышимая драматургия», драматургия через звуки… И ещё есть одна отличительная особенность: обмануть публику Омска невозможно! Омичи не принимают «холодного» исполнения, полупрофессионального исполнения. Так что, мы — как сапёры: мы не имеем «права на ошибку». Тем более, — мы работаем только для публики. Мы хотим, чтобы люди, приходя на наши концерты, получали огромное душевное удовольствие, душевно-эмоциональный и интеллектуальный заряд. Это — наша миссия. Помнишь, у Шумана? — «Призвание художника — озарять светом глубины человеческой души»...

Сегодня коньячок — без тебя, Женя…. Да будут небеса обетованны!...