КИРПИЧ

Ясным августовским утром моя бабушка, сухонькая, но еще очень даже бодрая старушка девяноста двух лет от роду, твердо и бесповоротно решила: «Пора!» Пора, наконец, почистить печь во избежание «тыщщивосьмедесятиградусной» (это в их Богом и властью забытой Соловьевке старики вычислили) температуры в трубе, при коей эта самая чертова сажа начинает гореть.

Из банды праздношатающихся по хате родственников взгляд старушки выцепил дочь, зятя-«дохтура», тощего, но шустрого малого, и любимого старшего внука Васю, примчавшего на бабулины котлеты аж из Парижа. В двух словах, как Ганнибал перед битвой при Каннах, баба Лида обрисовала суть проблемы:

1

- Ты, Вася, палкой кирпич торкни, сажа и полетит…

Вооружившись кочергой и стамеской, мужчины решительно подступили к печи:

- Показывайте кирпич!

Старушка задумалась…

Вы хотя бы примерно представляете количество кирпичей, составляющих русскую печь? Я – нет. А теперь – внимание! Чтобы попасть в логово золы, нужно выбить ОДИН потайной кирпич. Разумеется, тот, кто сложил эту печь, и кто ею пользовался по первости, знали координаты кирпича. Но как его отыскать городскому жителю, который всю сознательную жизнь пользовался газом и электричеством?

- Может энтот, а может, и нет, холера его бери! –

Вот уже битых четверть часа старушка путалась в показаниях… Она то тыкала пальцем повыше загнетка, то пониже, то левее, то правее. Дочь «включила внутреннего буддиста». Внук Вася, пристально вглядываясь в черное-пречерное устье печи, нашел в нем удивительное сходство с картиной Альфонса Алле «Битва негров в пещере глубокой ночью» и не преминул сообщить об этом «дохтуру», нервно сжимающему рукоять кочерги. В звенящей тишине старушка картинно морщила лоб, пучила подслеповатые глаза, силясь вспомнить, каким макаром в одна тыщща девятьсот тридцатом году ее тятя чистил печь, вынимая один кирпич.

Вокруг заслонки соскоблили побелку - по цвету кирпичи не отличались. Призывая на помощь Рентгена, Вольфа Мессинга и Вангу, дочь, зять и внук стали яростно простукивать печь, в глубине души надеясь, что потайной кирпич, собака, выдаст себя звуком. Бабушка из солидарности тоже сунула голову в печь, тюкнула сухоньким кулачком по кладке и вдруг объявила: «Вот он!» Зять насторожился. Внук приготовил увесистый молоток. Но, обтерев вымазанные сажей ладошки о клетчатый передничек, старушка почему-то отмела и этот вариант: «Не он!»

Поглазев на божничку и, видимо, не получив ответа насчет кирпича и с небес, она примостилась на табуретке и не без интереса разглядывала свои вязаные полосатые носки и ползающую вокруг печи молодежь.

- Вы бы, мама, вспоминали скорей, а то сидите, как кукла! – терпению дочери пришел конец, а внутренний буддист отказался включаться во второй раз.

- У меня вошь куриная за ухом ползает, - ловко попыталась перевести разговор на другую тему хитрая старушка.

Родственники тему не поддержали. Дочь яростно соскребала с печи штукатурку, внук Вася с остервенением пихал кочергу в дымоход.

- Долбани его там хорошенько, не цыкай! - командовала старушка.

Зять, тихонько матерясь, походил туда-сюда по периметру печи, пообещал бабуле страшную участь на том свете, если она не вспомнит, где находится кирпич, и взглядом превратил ее в кучку пепла. Кучка пепла не осталась в долгу и пообещала зятю в перспективе еще более безрадостную и тяжелую, чем у нее, старость.

 - Я спать хочу! - нашла новую уловку баба Лида, пытаясь улизнуть с «поля боя».

- Спать не ляжет никто! - гаркнул возбужденный зять.

На стук и крик в избу заглянул Костян, средний внук, и поинтересовался, по какому делу громят печь.

- Кот в трубу увалился! – деловито пояснила бабушка.

- Да ну на, – присвистнул Костян, - Филимон что ли?

(Надо сказать, что этот рыжий нахальный кот с хитрой рожей был тот еще сукин сын. Он спал на нашей одежде, оставляя после себя клочья шерсти и ничем неистребимый специфический запах, по ночам, как черт из табакерки, прыгал к нам на перину, страстно мурча, словно трансформаторная будка, и нещадно метил все рыболовное снаряжение от резиновых сапог до удочек и шапочек, которые «дохтур» и бабушкины внуки, забывая о мерах предосторожности, раскидывали на просушку на залитом солнцем крылечке. Но самое главное, этот прохвост тырил бабушкины котлеты – кулинарный шедевр с хрустящей корочкой, источающий головокружительный чесночный дух. Котлеты делались из трех сортов мяса: говядины, баранины и индюшатины. Еще в фарш добавлялся лук и белый батон, вымоченный в молоке. Когда обжаренные в масле котлеты остывали на тарелке, они пускали не сок – благоухающий нектар. И Филимон чуял запах котлетного нектара даже будучи на другом конце деревни. В мгновение ока он оказывался у печи, терся о бабушкины ноги и требовал котлетку. Умяв парочку, котяра начинал сосредоточенно тереть обслюненной лапой у себя за ухом и одним глазом высматривать, куда мы на сей раз спрячем оставшиеся после трапезы котлеты. Мы накрывали их двумя тазиками, мы ставили их под потолок на буфет, мы закрывали их в шкафу в сенях. Но всякий раз Филимон с блеском решал поставленную перед ним задачу. Этот невероятно жручий кот с фирменным ленинским прищуром ухитрялся съесть все котлеты, не околеть и даже не поперхнуться! И то, что сейчас мерзавец, якобы, оказался в печной трубе, Костян посчитал не иначе как Божьим промыслом.)

Оценив всю серьезность положения, Костян вышел в сени и через пару минут вернулся с коричневой полторашкой, покрытой ледяной испариной. Без лишних слов мужчины разлили пиво по стаканам. Выпили. Налили еще… Спустя двадцать минут пустая бутылка валялась под ногами, а «дохтур» с удвоенной силой стучал молотком. Внук Вася пихал в щели шампуры, принесенные из багажника джипа, ища вожделенную сажу. Дело, вроде пошло. Кирпич стал мягче, податливей что ли. Внезапно старушка на табуретке закашлялась:

- А что вы ищите?

Зять уронил молоток:

- Деньги!

- А кто их туды сховал? – на полном серьезе поинтересовалась баба Лида.

- Тятя ваш, царство ему небесное! Почистил печь в одна тыщща девятьсот тридцатом и сховал!

…Кирпич обнаружили примерно через полчаса. Он лежал там, где ему и положено было лежать. «Дохтур», уже не надеясь на чудо, случайно ткнул кочергой под загнетку, кирпич легко поддался, и сажа посыпалась. Как и обещала старушка…

Вечером повеселевший зять художественно насвистывал что-то из «Паяцев» и с огоньком шлепал мастерком по свежеоштукатуренной печи. Разбуженная свистом старушка выглянула из светелки и как бы между прочим поинтересовалась у него:

- Достали кота?