...Но взятие Зимнего — более архетипично

Все же типичный российский гражданин средних и старших лет вырос на ключевой картинке русской истории — взятии Зимнего. Поворотной точке, сломавшей относительно органическую линию предыдущего периода.

Поэтому представление, что захват здания есть существенное нарушение символического баланса и мирового порядка, хорошо привито в национальной культуре.

Сакрализация зданий продолжалась и далее. Особый статус Кремля (крепости внутри города). Статус церковного храма, который отличается и от статуса протестанской кирхи, и от синагоги. Опять же, история с Верховным Советом в 1993. Но взятие Зимнего — более архетипично. Преломление событий через этот стереотип усилило экзальтацию, определило специфику восприятия событий в России.

Сложно сказать, есть ли в других культурах такая символизация места власти - в некоторых, конечно, есть, но на других основаниях. Скажем, разрушение «Близнецов» в Нью-Йорке тоже носило символический характер, но там первична была гибель людей. Поджог Рейхстага в Берлине. Однако даже эти крупные приключения зданий настолько осевыми для национальной истории не становились.

Исключение, как верно напомнил мне Илья Ломакин, - взятие Бастилии, событие сопоставимое с нашей традицией. И как раз оно тоже стало схемой для ряда дальнейших событий французской истории.

_{Оригинал в facebook автора}