"Партизанщина" Леонида Полежаева

В 2002 году меня назначили представителем МИД России в Омске. И почти сразу у меня родилась идея «посадить» в Омске дипломатическое представительство наших соседей. Когда я рассказал про эти планы Полежаеву, ему они очень понравились. У него же особые отношения с Казахстаном, где прошла половина его трудовой биографии. Учредить консульство в области было бы очень престижным делом.

Получив добро от губернатора, я начал прорабатывать этот вопрос в МИДе. Но оказалось, не мы одни такие умные. В министерстве уже лежали официально оформленные заявки таких солидных конкурентов как Екатеринбург и Новосибирск. Да, это были серьезные соперники: это же столицы федеральных округов, и там уже были консульства других стран. Так что нам, похоже, консульство не светило.

Но тут началась подготовка к Первому Форуму приграничного сотрудничества регионов России и Казахстана. Местом его проведения был выбран Омск. На форум прибыли все акимы и губернаторы приграничных регионов. Прибыли и Путин с Назарбаевым, что сразу повысило статус форума до высшего уровня. И тут у меня и возникла шальная мысль попытаться использовать этот момент в интересах нашего замысла о консульстве. Расчет у меня был на то, что в приподнятой торжественной праздничной атмосфере форума лидерам двух стран будет трудно отказать гостеприимным хозяевам в их скромной просьбе.

В регламенте форума, кроме общих больших заседаний, были запланированы и две встречи президентов: одна с глазу на глаз, другая в немного расширенном составе, где должны были принять участие и мы с Полежаевым. Я подошел к губернатору и рассказал ему о своем плане подсунуть президентам в разгар словоизлияний о дружбе народов наше ходатайство по поводу консульства. «И что, думаешь проканает? – засомневался Полежаев. – «А что мы теряем, чем рискуем? В лоб не дадут. Ну отклонят. А так, будем молчать – все одно – в Новосибирске откроют консульство или Екатеринбурге. Это наш последний шанс. – Ну так это надо письмо писать на президентов. – Да письмо я уже заготовил, только оно на моем бланке. Давайте его перепечатаем на вашем. – Давай». Губернатор прочитал мою заготовку и отдал помощнику. Через несколько минут письмо было уже напечатано на его бланке, Полежаев подписал его и отдал папку мне. Мы едва успели всё это проделать, как нас пригласили на встречу. В небольшом кабинете разместились оба президента, Полежаев, сибирский полпред Драчевский, кто-то из казахстанского МИДа и я.

Разговор шел о Сибири и ее хороших отношениях с регионами Казахстана. Особо отметили успехи Омской области. Это и был подходящий момент. Мы переглянулись с Полежаевым, и он вступил в разговор президентов. Вот, мол, с учетом особых успехов Омска в развитии экономических и культурных связей с Казахстаном было бы уместно учредить здесь консульство этой республики. Первым отреагировал Назарбаев, он аж как-то вскинулся – так ему понравилась эта идея – «Конечно, в Омске, а где же еще. У нас тут с Омской областью такие тесные отношения налажены». (Точно мы рассчитали, учли чисто психологический фактор. Отказать на таком фоне просителям было уже невозможно.) Поэтому Путин на этой волне долго не раздумывал и тоже поддакнул. Только спросил, а планируется ли вообще МИДами создание таких консульств. Я подтвердил, что размещение парных консульств в наших странах уже министерствами запланировано. Я немного приврал, потому что никакого твердого решения МИДа по консульствам еще не было: были только самые общие далекие разговоры. Я рисковал, но немного: никто бы потом в нашем МИДе не посмел бы поправить президента – не такие там смелые люди трудятся.

Я протянул заготовленное письмо Путину. Он пробежал его глазами и наложил резолюцию, в которой поддержал нашу просьбу. Назарбаев тоже подписал, даже с радостью: он понимал, что делает добрый жест своему другу Полежаеву, который как никто всегда демонстрировал и подчеркивал свои добрые чувства к Казахстану.

Вопрос был решен. Я буквально ликовал.

Но недолго. Через несколько дней, когда я уже ходил по Омску именинником, мне позвонил директор Консульского департамента. Мы с ним ранее встречались не только на совещаниях, однажды мы оказались в одной делегации в Баварии, и там как-то поближе сошлись. Поэтому он уже по-свойски буквально заорал в трубку: «Кто это у вас там такой умный, что подсунули президенту бумагу. Зачем действуете через черный ход?! Что вы там партизаните, сибиряки? Вы же знаете, что подготовка открытия новых консульств идет годами. Это долгая процедура. А тут – бац и готово».

Я моментально сообразил, что мне признаваться в том, что это именно я проявил инициативу, ни в коем случае нельзя: мне бы не сносить головы. Это я в Омске за это дело могу ходить национальным героем, а в МИДе мне за такую партизанщину могли запросто голову оторвать. Я ж нарушил все каноны и протоколы, сорвал все длительные процедуры различных согласований и поставил свое министерство перед фактом: резолюцию-то президента надо исполнять и баста. Пока я мешкал, придумывая версию отговорки, директор департамента, не дождавшись моего ответа сам в горячности предложил свой вариант: «Это, наверное, Драчевский придумал такое. Тоже мне, блин, дипломат хренов!» А полпред президента в Сибири Драчевский до своего назначения к нам был послом России в Варшаве, поэтому мой собеседник и подумал первым делом на него: такое, мол, только мидовец мог придумать. «Ага, ага – это его идея», - заторопился я, сваливая вину на молчавшего на той встрече Драчевского. Я подумал, что Драчевский от этого не полиняет, никто не будет на него наезжать: для МИДа он не по зубам фигура, так что большого греха в том нет, что я возведу на него напраслину.

Директор еще некоторое время пошумел, а потом перешел на деловой тон: «Ну, что ж, давай теперь готовить открытие консульства. Ищи помещение». И я постарался.

Прошло время, многие герои этой драмы ушли на пенсию, а консульство-то осталось. И это здорово. Как-то приподнимает статус нашего города.