Как молоденькие иностранные исследователи получили доступ даже к засекреченным фондам

Оказавшись в 1990 году в Стэнфордском университете я, в частности, консультировал аспирантов, которые исследовали историю России. Их вопросы очень удивляли. И не тем, что аспиранты что-то не знали, а тем, что вопросы выдавали совсем другой менталитет человека. Русский-то язык они добросовестно выучили и материал собрали, но мыслили-то они по-своему. Особенно это касалось тем по истории советского периода. Американцы никак не могли понять логику действий и властей и людей. Поэтому они пытались «перевести» всё изученное на свой язык, изложить всё на свой лад. Порой это получалось смешно, и мне часто приходилось сдерживать улыбку, чтобы не обидеть молодого ученого. Ну, очень многое они не могли понять в советской истории, что тут поделаешь?! И я в короткой консультации, конечно, не мог помочь им уяснить глубинные причины многих событий у нас. Они ведь, бедные, не изучали «историю КПСС» и «научный коммунизм». В общем, лишний раз убеждался: «умом Россию не понять».

Консультируя аспирантов, я заметил, что у них есть ссылки и на документы из наших партийных архивов. Как американцы попали в эти архивы? Даже мы, профессиональные историки, не могли там работать, если не были членами КПСС. И цензура там была свирепая, круче, чем в обычных исторических архивах. Даже в обычных государственных архивах был такой порядок: все ваши выписки из документов во время работы хранились только в сейфе архива, а когда вы заканчивали работу, то все записи тщательно вычитывали особые сотрудники и вырезали оттуда всё, что им не понравилось, что не может быть, по их мнению, предано огласке. А представляю, что творилось в партийных архивах. Да и вообще, получение разрешения на работу в партийном архиве даже для отечественных историков – это такая морока, такие длинные проверки тебя на благонадежность, такая волокита, что я, например, вообще ни разу туда так и не попал. А тут молоденькие иностранные исследователи получают доступ даже к засекреченным фондам. Но оказалось, что все ссылки у аспирантов только на один архив – Смоленский областной партийный архив.

В 1941 году советские и партийные органы при эвакуации городов первым делом вывозили партийные архивы и документы НКВД. А вот со Смоленским не успели. И он достался немцам. Затем его захватили американцы и поместили в Национальный архив США. Только в середине 50-х годов они оповестили всех, что архив у них. На базе документов из этих фондов были проведены исследования американскими историками. И вырисовалась весьма неприглядная картина политики Компартии на местах. Было выявлено и опубликовано много убедительных и достоверных данных о раскулачивании, о насильственной коллективизации, о массовых репрессиях. Причем все выводы имели под собой серьезную доказательную документальную базу. Советское руководство оказалось в двусмысленном положении: с одной стороны, оно хотело получит архив обратно, а с другой, после выхода трудов историков, разоблачающих античеловеческую политику коммунистов, оно было вынуждено объявить все документы архива фальшивкой. И в 1958 году, когда американцы предложили СССР вернуть архив, наше правительство отреклось от него.
А потом в 1963 году вдруг опять потребовало его возвращения. А зачем его возвращать, если это фальшивка?

P.S. Смоленский архив вернули в 2002 году.

Оригинал в Facebook автора.