Байден что-то хочет от России, а не просто ее добить

Когда Байден шел в Белый дом, казалось, что этот разрыв между Америкой и Китаем, который стал фундаментальным при Трампе, будет уврачеван, уменьшен, а Россию добьют. Хотя бы потому, что есть связка Трамп-Путин в глазах американского политического класса. Избавились от Трампа, нужно избавиться от Путина. Россия мешает, надо решить вопрос.

И вдруг спустя два-три месяца после того, как Байден победил, мы видим, что его риторика по отношению к Китаю становится гораздо более конфронтационной. Вплоть до того, что он подхватывает такую трамповскую тему, как искусственное происхождение ковида. Он говорит, что китайцы не сотрудничают в достаточной степени для того, чтобы прояснить этот вопрос, что эта тема не закрыта, и надо продолжать понимать и изучать, откуда он взялся, не лабораторный ли это вирус. Ну, не в смысле глобального чипирования, а в смысле, что они там что-то делали, и у них произошла утечка. И неожиданным образом он вдруг назначает встречу с Путиным раньше, чем с Си, что довольно важно.

А. Венедиктов: Да, это очень любопытно.

А. Баунов: Казалось бы, две крупнейшие страны с огромным торговым балансом должны как-то быстро встретиться. Тем более у них возникли проблемы. Нет, вдруг сначала с Путиным.

Это очень странно. Значит, что-то он хочет от России, а не просто ее добить. А Путин явно хочет, чтобы его не отчитывали публично. То есть это наш бесконечный вопрос. Главный вопрос российской внешней политики — «Ты меня уважаешь?». Он хочет получить на него утвердительный ответ. Он хочет уважения.
Если он каким-то образом это уважение так или иначе получит, может быть, даже возникнет некоторое смягчение дипломатической конфронтации. Которое вылилось уже в полное отсутствие виз, в закрытые посольства, в отозванных послов. Мы помним, что нет послов в столицах.

А. Венедиктов: А все эти уменьшения количества боеголовок, гиперзвуковых…

А. Баунов: И уменьшение количества боеголовок. Я думаю, что примерно так могло бы выглядеть то, на чем они могли бы сойтись. Во-первых, что Путин всегда хочет от американского президента?

А. Венедиктов: Любви.

А. Баунов: Ну, можно сказать, уважения. Любви — нет, уважения. Быть принятым в сущем качестве — скажем немножко при помощи славянизма. Допустим, из Москвы всегда предлагается следующая схема. Мы понимаем, что мы разные, мы вообще другие, мы у себя ведем себя иначе, на международной арене мы не всегда согласны. Но у нас есть общие враги и общие интересы. построим взаимопонимание не на том, что мы будем похожи на вас, а потому, что у нас есть общий враг, общие проблемы, которые нас сблизят такими, какие мы есть.

Если у Путина есть какая-то надежда получить это в этот раз, то она, возможно, базируется на том, что Байден — такой старый рокер, политик времен «холодной войны», который помнит, как это делается с враждебной Москвой. Не с Москвой, которая должна стать, как мы. Вот Байден всё-таки помнит то время, когда от России этого не требовали. От России требовали сокращать боеголовки, соблюдать некоторые красные линии, общие договоренности, вести себя предсказуемо там, где непредсказуемость опасна. Вот что-то такое. Но сенсации на первой встрече, конечно, не будет. Хорошо, если они не переругаются на первой встрече.

И. Воробьева: Минута до конца. Важно ли, какие имена прозвучат на этой встрече? Имена «Навальный», «Лукашенко».

А. Баунов: Конечно, да, прозвучат. Навальный прозвучит. Про Быкова не уверен. Навальный прозвучит, Лукашенко прозвучит. Словно «Украина», конечно, прозвучит. И знаете, что еще прозвучит? Русские хакеры. Возможно, даже раньше, чем Навальный и Украина.

Из эфира пару дней назад

Оригинал в Facebook автора.