Поднебесное

Первые пару месяцев меня колбасило настолько сильно, что почти дошло до панических атак. Невозможность слетать к друзьям или на отдых казалась мне чудовищным попранием прав и свобод, я билась в истерике, пытаясь, образно говоря, вырваться из клетки. Я сидела в группах, строящих маршруты перелётов через третьи страны, читала форумы проводников козьими тропами и получала приглашения от закрытых ивентов, нанимающих частные борты. Читала, рыдала, давилась мятным чаем, призванным успокаивать нервы. И никуда не летела. Потому что за периметром бушевала, как казалось, верная гибель.

Через некоторое время, привыкнув к невозможности планировать, научившись смиренно принимать то запрет отойти от дома больше чем на сто метров, то закрытие магазинов обуви, то запрещение праздновать праздники с друзьями или даже с детьми, я немного успокоилась. Нервная система перестала видеть стресс в ситуации, в которой ничего не возможно изменить.

На смену истерике пришла апатия. Сидя на солнечном балконе среди цветущих роз и благоухающего жасмина, я любовалась единственно доступным мне пейзажем, видом на перекрёсток и дорогу, ведущую в промзону. «Что воля, что неволя», — вздыхала я равнодушно.

К началу весны я стала идеальной заключенной. Безусловно подчинялась приказам, блюла масочный режим, научилась не подходить к посторонним близко и привилась в первых рядах, надеясь, что за явку с повинной мне выйдет условно досрочное.

В небольшие зазоры между локдаунами мы с друзьями успевали вырваться то на яхте в море, то на рафтинг, то на прогулку в соседний город. И каждая такая крошечная подачка, послабление, разрешенная шалость приводила меня в восторг. Ах, мне позволили, ах, разрешили, ах не заперли снова. Я сжилась с несвободой.

И вдруг мы с командой решили лететь на турнир ЧГК. Вот билет, вот дата, вот оформлены бумажки на выход. Всё готово. Но боже, в каком же душевном раздрае я провела последние дни! Как перед первым свиданием, я сто раз думала, что надеть, что сказать мальчику из безопасности, как нужно будет быть серьёзной на паспортном контроле. Напоминала себе, что это не проблема, сесть в самолёт и улететь, а потом вернуться, когда захочешь. Что быть свободной не опасно, не страшно, не безответственно. Что все пройдёт нормально, перед моим носом не щелкнет в последний момент створка железных ворот и что самолёт взлетит со мной на борту. Так всегда было, я же проходила на посадку сотни раз, пройду и в этот.

И вот, ура, все получилось, все препятствия пройдены. Мы пристегнули ремни. Турбины урчат. Через час — другая страна. Все идёт по плану.
Так почему же я хочу заплакать, тревожно глядя в бегущую под крылом взлетную полосу?

Пришло время вспомнить, что свободные люди летают, как птицы. Небо вот оно, бескрайнее, как прежде. Небо вернулось. А я? Вернулась ли прежняя я?

(с) Катерина: Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь? (Хочет бежать.)

Простите за нервный почерк, была взволнована

Оригинал в Facebook автора.