Омск — город художников? И поэтов!

Леонид Мартынов, «Воздушные фрегаты»! Тот самый Мартынов — «Вы ночевали на ночных клумбах?!» Мартынов, который написал в «Литературной газете» в начале шестидесятых прошлого века тогда еще никому не известному Олжасу Сулейменову, напутственное слово Поэта — Поэту и вспоминал Омск двадцатых годов прошлого века: «На базарных площадях снежно-пыльного города Омбы-Омска я впервые спознался с родичами Олжаса…» Так бывает — к одному поэту становишься ближе через другого.

В добротном здании, что на Тарской, построенном еще в начале прошлого века, запомнилась мне тогда широченная (такие теперь не строят) лестница. Я поднялась по ней, чтобы прикоснуться к деревянным перилам. Когда-то их касался юный гимназист Леня Мартынов, сбегая вместе со сверстниками с уроков, чтобы встретить ледоход на Иртыше. А однажды на этом лестничном повороте он увидел Ее… Впрочем, это уже мои фантазии — школы тогда были еще раздельные.

Иннокентий Анненский, тот самый Анненский — «… одной звезды я повторяю имя…». Роберт Рождественский, увековечивший город детства, с «соснами до неба и медленной речкой». Они жили, росли, мечтали здесь, в нашем городе.

И сегодня есть поэты в отчих краях, которых смело можно ставить в один ряд с лучшими поэтическими именами страны. Хотя лично мне обидно, что моя любимая Татьяна Четверикова, талантливый русский поэт, известна больше в основном здесь, в Сибири: «На свете нет беды такой,/Чтоб пролетела – не задела./ Душа открыта до предела/ Обиде и беде чужой»…

Два года как нет незабвенного Георгия Бородянского: «Вряд ли были мы подобные /Богу, вряд ли. Но клюют/ Птицы крошки, и шевелится/ С детским лепетом трава./ Все дурное в прах развеется. /Все хорошее – в слова…».

Продолжая ряд поэтических имен, не могу не сказать о том, что в самом начале прошлого века здесь, в Омске, учились талантливые казахские поэты Сакен Сейфуллин и Магжан Жумабаев. Обоих подвергнут репрессиям и расстреляют в Алматы в 1938 году. Их стихи, их песни любимы народом до сих пор — талант не подвластен времени. «Дайдидау» на стихи Магжана в исполнении мега-популярного певца Димаша Кудайбергена слушают и поют вместе с ним поклонники разных стран, разных национальностей — талант не знает языковых барьеров.

Признаюсь, вспомнить поэтические имена Омска меня подвигло то, что я опять, в который раз открыла сборник поэта, о котором сегодня тщетно пытаюсь узнать что-либо нового из его творчества, но не нахожу…

«Давно не испытывала ничего подобного, прочитав, вобрав в себя этот тоненький поэтический сборник. Совершенно свободный от всего вторичного, банального. Потрясший умением автора вглядываться в детали и нюансы, вслушиваться в окружающее, пропуская через себя, сопереживая», — когда-то писала я о только что вышедшем сборнике этого поэта. Несколько лет он, экономист по специальности, работал в отделе маркетинга на предприятии, где много лет трудилась и я. Никто из коллег и не подозревал о его поэтическом увлечении. В студенческие годы занимался в поэтических семинарах у Татьяны Четвериковой, печатался в коллективных сборниках. А свою первую книгу «Слепота» издал на собственные средства. И стал лауреатом литературной премии им. Ф.М. Достоевского. «Запомните это имя — Егор Бакалов», — снова цитирую свою тогдашнюю рецензию. — Поэзия — не в умении рифмовать. И даже не во внутреннем ритме белого стиха. Поэт — тот, кто умеет не «созерцать, а — сосердцать» (формула Андрея Вознесенского). Этого у Егора — в избытке. Так, что становится временами за него страшно: каково ему это — чувствовать себя «микробом в асфальтной трещине», замечать людей с «зачем-то сохранившимся даром речи», мучиться чьей-то нищетой… Как он, совсем еще юный, может так проникнуться миром живущих рядом, но словно на другой планете, стариков? Тех самых, что «теребят лохмотья моей совести» и «словно боги, гладят своими высохшими руками по белокурым головам святых детей». С этим нелегко жить, но иначе ты — не поэт. И не сможешь тремя строчками — почти японским хокку — передать опустошение безлико прожитого дня («скорей бы уж кончилось воскресенье»). Верлибр словно дает поэту возможность еще глубже проникать в обстоятельства жизни и времени».

Поэтический дар — явление штучное и при всем обилии поэтических имен встречается не часто. Поэтов следует оберегать от невзгод и читать, читать… Известный литератор Дмитрий Быков как-то написал: «Задаваемый вот уже лет двадцать вопрос – почему не читают поэзию. – пора переформулировать: почему не живут. Писать можно во всякое время и почти в любом состоянии, это самая мощная аутотерапия, известная человечеству. Но вот читать — больно, это как напоминание о других мирах, из которых тебя низвергли».

Пока есть те, кто пишет, будут и те, кто читает. Другие миры – совсем рядом. Нужно только протянуть руку и достать с полки сборник настоящего поэта.