Ольга Савельева

Моя рефлексия не заканчивается никогда. Я вот сырник ем. С изюмом. И думаю, что он тоже метафора.  

Когда в отношениях нет никаких экзаменов, и нет никаких секретов, и полное доверие, и ее заплаканные глаза — главное, что тебя волнует, и ты даришь ей то, что надо ей, а не то, что есть у тебя, и если она стоит у закрытой двери, то, не анализируя причины, крикни ей с балкона: «Не можешь открыть? Стой там. Сейчас приду».

Оля надела красивое нарядное платье. Рукава-фонарики. За окном май. Солнце, птички, теплынь. Идеальный день, чтобы стать мамой. Нет, Оля не беременна. Оля идёт в детский дом забирать свой... «паровозик». Так на детдомовском сленге называются братья и сестры.

Я всегда взрослая, но моё так и непрожитое детство живёт внутри и болит, когда напоминает о себе. И моя «ненормальная» взрывная реакция — это такой ценный внутренний компас, который указывает мне на мои недолеченные раны и нарушенные границы. 

Когда человек дал ощущение защищенности, а потом отобрал, то я засомневалась не в нём, а в себе. Я не подумала: «О, он сволочь», я подумала: «Ну, конечно, я заслужила». Да, пап?

На днях моя Катя писала контрольную по математике. Она решила все примеры и задания, но не смогла решить одну задачку. Не смогла решить задачу, но смогла решить проблему: нашла вариант списать...

Катя пришла из школы грустная. Что-то случилось. Я её хорошо знаю и сразу не дёргаю: даю созреть разговору.

Когда в мультике герой злится, то ему рисуют красные глаза и дым из ушей. Мне кажется, я примерно так и выглядела в тот день. Причем весь день.

Я думаю, что эта установка моя замешана и на культурно-историческом контексте, и на бабушкином голосе внутри: «Что сидишь? Хочешь вырасти бесполезным человеком?», и сюда же четкая связь мотивации и результата: «Я что-то делаю — меня хвалят, меня хвалят — я молодец. Разве может быть молодец тот, кто ничего не делает?».

Интересное в жизни есть всегда, просто иногда у нас нет настроения его добывать. А оно не всегда на блюдечке с голубой каёмочкой подано.

Мне так гордо, что я могу спрашивать и не стесняться. То есть стесняться, конечно, но спрашивать, уточнять, выяснять. И научила меня этому моя собственная дочь. Ради которой мне так нравится расти.

— Я топлес, — пишу я.— Постараюсь скорее, — отвечает он... 

«Очень важно проживать чувства тогда, когда они случились, не подавлять, не подменять, не подбирать правильные, которые всех устроят...»

Очень часто молчание — это добро. Это что-то нужное. Это что-то ценное. Это что-то важное. Это слушать тишину. Это обнимать без слов. Это быть внутри молчаливого кокона любви. Но иногда молчание — просто боль, избивающая и отнимающая...

Каждый раз, дочитывая книгу, я спрашиваю себя: «Что я забираю из нее с собой, что в ней самое важное для меня?» Потому что книг впереди много (ну, я надеюсь, что много), а память – не резиновая. Важно зафиксировать самое ценное. Вот вчера дочитала одну книгу...