Ольга Савельева

Могу быть. Могу не быть. Потому что я разная, понимаешь? В разных ситуация я разная. Сейчас вот я злюсь, я раздражена, и я дерзкая — и такой я могу быть. Но я же не всегда такая.

Звучит, как начало анекдота, но на самом деле нет. Просто при отеле, где мы остановились в Пятигорске, был бассейн и сауна, а я привыкла каждый день плавать (в Москве мы с детьми вечерами повадились в басик ходить, и мне хорошо после него), поэтому, узнав про бассейн в отеле, я у Любы отпросилась поплавать.

...Для этого взять на себя ответственность за свой ежеминутный выбор и за свои ошибки.

Так часто у людей нет сцепления с самим собой, нет связи со своим «внутри». Очень важно, чтобы внутри была гармония, чтобы внутри было «как дома», и это такой твой «дом, милый дом», а не съемная квартира, скрипучая и с портретами чужих хозяек.

Для меня едва ли не самое главное в материнстве — быть рядом с ребёнком, когда особенно нужна. Когда они болеют, проживают первую несчастную любовь, сдают экзамены и погружены в стресс. Потому что мамины объятья — лучшая броня от реальности. Самая тёплая и надёжная. И эффективнее всех лекарств помогает порой, мамина рука, нежно гладящая спину.

Зачем ходить на «Самую закрытую выставку»? Чтобы врезаться в свои страхи и боли, в такую реальность, к которой большинство из нас не готово. Чтобы задуматься: «А что можно сделать, если мне плохо от мысли, что кто-то живёт вот так, на панцирной сетке? Может, можно подстелить матрас на панцирную сетку? И разглядеть в каждом получателе социальных услуг человека?»

Почему так бывает иногда? Что счастье перемалывается, и остаётся обида. А человек рядом оказывается таким вот... без главного внутри. И как исправлять это, не понятно.

Расскажу, как я проживала трагедию в «Крокус Сити Холле»

Несмотря на риск ослепнуть прямо во время операции, Софья согласилась ее сделать... 

Ну, не специально. Сначала, как выяснилось, я себе врала, а вам — как бы заодно. А выяснилось это случайно.

У меня что ни событие — то хохма. Этот важный для меня жизненный момент случился около палатки с шаурмой.

Опыт падений закрывает наше окно, через которое мы на мир смотрим, ставнями. Мол, нечего там смотреть. Там больно. Упадешь. И люди послушно не падают. Потому что не летают.

Забирать из прошлого хорошие воспоминания, и замечать хорошее в настоящем — это и есть, пожалуй, слои счастья.

Люди, которые пишут: «Вот я бы такое не терпела, я бы сразу ушла», — просто налегке идут. У них есть силы вприпрыжку прогуляться туда, где туман, и не расстроиться, если там тупик...

Я подпираю уставшие стены своей спиной. И всё это важно и нужно, чтобы вечером в моем окне горел свет, а я готовила очередной небесполезный ужин, который съедят, и мыла полы, которые снова испачкают, и писала текст, который прочтут и забудут. Но пока едят, играют в чистоте или читают — живут.