Очень важно в своём сериале не стоять за кадром

В одном сериале, который я смотрела, главная героиня — вице-президент. Её зовут Селина. И однажды к ней приехала дочь, и Селина пыталась совмещать две роли: матери и вице-президента страны. И ей это не очень-то успешно удавалось: дочь была раздражена и недовольна мамой.

В этот момент выяснилось, что возможно сильно ухудшатся погодные условия и на штат надвигается ураган. И название у него (урагана) — Селина. И вице-президент зовет свою помощницу и даёт ей команду: «Надо переименовать ураган. Не хочу, чтобы я у людей ассоциировалась с ураганом. Это плохо для моей репутации». А всё это происходит на глазах дочери, и она с возмущением выговаривает маме:

1

— Мама, мир не крутится вокруг тебя! Этому урагану просто дали такое имя. Никак с тобой не связанное. Но ты уверена, что все будут ассоциировать его с тобой! Ты серьёзно??? Ты что, пуп Вселенной?

Мне этот диалог отозвался, потому что я тут на мероприятии одном познакомилась с чудесной женщиной психологом, и узнала от нее о существовании такого синдрома, как «Синдром главного героя». Это когда человек живёт яркую и насыщенную жизнь, попадает во всякие передряги, справляется с испытаниями, и ему всё время кажется, что он такой крутой главный герой в ежедневном сериале имени себя. И все вокруг него — это люди, которые тоже снимаются в его сериале, в разных (часто эпизодических) ролях, и вообще они нужны чисто подсветить его крутые качества и характер. Это что-то вроде звёздной болезни, но в жизни.

— У тебя, наверное, есть такое? Обычно когда люди живут очень насыщенно...

— У меня нет такого, — вздыхаю я.

— Ты как будто расстроена по этому поводу ?

— Не расстроена, конечно, но у меня все скорее наоборот. Я только недавно перестала сутулиться, занимая сильно много места в пространстве. Я начала звучать, не стесняясь себя. Я бегаю от любого признания. Мне тут награду хотели вручить, за популяризацию инклюзии. Так я два месяца бегала от нее, потому что не считаю себя достойной никаких наград. На 8 марта мы большой компанией ходили в боулинг с детьми. А там очень шумно. И администратор — мужик с громким голосом. И в итоге любой наш диалог со стороны выглядел как скандал:

— В смысле у вас сороковой??? — кричал он на меня, как будто осуждая мой размер ноги.

— Ну, у меня 39, просто я специально побольше... — бормотала я.

2

Или он:

— Я же сказал «наличные». Какой перевод. Вы чем слушали?

И я что-то рассердилась и кричу в ответ:

— А что вы на меня кричите? Тем более 8 марта?

А он:

— Потому что иначе меня не слышат! И потому что я тут главный!

А я потом всё думала: «А у меня в жизни есть место, где я вот так могу сказать? Типа, я тут главная, тут мои правила! Мне кажется, у меня даже дома не я главная, а мы с детьми, коллегиально».

— А как ты думаешь, твоя насыщенность жизни — она про что? Про побег, про свободу, про жадность жизни, про возможности, про «дорвалась». Про что? Что она тебе даёт?

И я не знала, что ответить.

Но потом нам на том мероприятии задание такое дали, точнее инструмент: попробуйте, говорят, представить, как будет выглядеть ваш некролог. Есть, что туда написать? Ну вот прям представьте, что вы писатель, вам недолго осталось, и ваш друг, которому предстоит речь сказать, когда вы уйдёте, просит у вас эту речь написать. Уффф. Меня так взбодрило это упражнение. Мне кажется, мне совсем нечего пока в некролог писать. Надо как-то поактивнее жить...

3

Вчера подруга позвала на спектакль в театр Пушкина. Говорит: «Там твоя любимая Исакова играет, про космос что-то. По Шукшину». Я пошла с громадным удовольствием. Моя любимая Исакова! И мой любимый Шукшин!

И начинается спектакль, и в первой же сцене там появился... Микки Рурк. И Крепкий орешек. И рок-опера. И учительница английского в главной роли, которая кричит: «Шат ап! Шат ап, я сказала!» Перевод: «заткнитесь». И я опешила: «Какое современное прочтение Шукшина». И всё жду, когда Шукшин-то начнётся, «Калина Красная», да «Печки-лавочки», где деревня русская, хлеб из печи, вода студёная, и как они его в это всё вплетут, потому что завязка сюжета настолько далека от Шукшина, что дальше некуда...

И наверно, минут через 20 стало окончательно понятно, что никакой это не Шукшин, это современная пьеса, и там совсем про другое (Исакова восхитительна, и «Космос» — просто восторг, все идите, не раздумывая).

Я к тому, что, может, и нет ничего плохого в синдроме главного героя. Ну живешь ты свою жизнь как герой, и что плохого-то? Жизни у всех всё равно разные. Чья-то — как рассказ Шукшина, чья-то — как фильм с Микки Рурком, и каждый человек — это свой маленький космос.

Я не только на сцену смотрела, я там ещё на женщину одну смотрела тоже. Она так мило мужа своего расчесывала. Когда свет погасили. Ей хотелось, чтобы он красивым был. Он чуть впереди нее сидел, с сыном. А она позади с дочкой. Меня это почему-то умиляло. Вот у них семья, свой маленький космос, где она заботливая, а он лохматый, но оба очень любят друг друга...

В моём некрологе можно будет написать, что я люблю людей, и за 43 года не разучилась это делать, хотя многие очень старались мне помочь разлюбить. А ещё я замечаю жизнь. До мелочей. До расчёски в сумочке чужой женщины. Ну и что я — нескучный главный герой в ежедневном сериале имени самой себя. Очень важно в своём сериале не стоять за кадром. А активно играть свою главную роль. И по возможности даже режиссировать новые серии). 

 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}