«Он не застрелился!»

Но как же так? Ведь у Чехова эти слова произносит сам Ионыч, доктор Дмитрий Старцев, объясняясь в любви Екатерине Туркиной, Котику! В спектакле Олега Долина рассказ о событиях в губернском городе С. звучит не от автора, а от их участников: голос автора превращается в многоголосие/полифонию героев. Первой рассказчицей и становится Катя Туркина, вспоминающая историю своего знакомства с земским доктором Старцевым и то, что он сказал ей когда-то, признаваясь в любви. Она, как мы помним, ответила на его признание отказом, а теперь вспоминает эти слова как, возможно, самое главное, что доводилось ей слышать в жизни.

Собственно, эти слова — лейтмотив спектакля. Мы услышим их и от Старцева в момент объяснения с Катей, и от Ивана Петровича Туркина в момент его прощания с почившей женой. Всю жизнь он балагурил, острил; может быть, так скрывал глубину своего чувства, а в скорбный момент чувство прорвалось...

Да-да, у Чехова Вера Иосифовна Туркина жива-здорова, но и в первоисточнике Иван Петрович утирает слезу на перроне, каждую осень провожая жену и Котика в Крым. В спектакле же расставание мужа и жены становится окончательным, по крайней мере, в земной жизни. И Иван Петрович буквально на наших глазах стареет, сгибается под тяжестью рока... Даже не верится, что эту роль играет совсем молодой артист Александр Колясников.

Олег Долин — выпускник Щукинского училища, человек вахтанговской «школы представления». И хотя Чехов писал пьесы для МХАТа, где главенствовал метод Станиславского, Долину хотелось характерным для своей школы взглядом посмотреть на этого автора: «Спектакль очень «вахтанговский»: яркий, и в то же время, хочется думать, он подбирается к каким-то сокровенным, серьёзным вопросам», — рассказал режиссёр на пресс-конференции.

И у него получилось этого добиться. Многое в спектакле решается через пластику, многое — через символические образы. Скажем, прогулка Ионыча по кладбищу, куда он пришёл в надежде на свидание, поддавшись на шутку Котика, превращается в общение с умершими: они оживают, кружатся вокруг него, и слова писателя словно оживают вместе с ними: «Перед ним были уже не куски мрамора, а прекрасные тела, он видел формы, которые стыдливо прятались в тени деревьев, ощущал тепло...».

Или приёмы в доме Туркиных, на которых Вера Иосифовна (Мария Шастина) читает гостям свои романы. Все изображают, что поглощены её чтением, но есть один гость, который позволяет себе в это время поглощать... пирожки. И это целый пластический спектакль Владимира Симонова-мл. Похоже, этот гость делает то, что и другие хотели бы, но из вежливости не решаются. А может, и он только мечтает насладиться пирожками, а не скучным повествованием?

Или Пава, камердинер в доме Туркиных (Егор Разливанов); все воспринимают его лишь как функцию, едва ли не бездушного исполнителя воли хозяев: чёткие позы, заученные жесты. Но в трудный момент именно он подсказывает Туркиным, как помочь их Котику. И тогда сквозь телесную оболочку вдруг сквозит душевность, любовь к этим людям...

Но самые яркие персонажи в чёрно-белом мире города С. — герои романов Веры Иосифовны о том, «чего никогда не бывает в жизни». Это клоун и клоунесса (Павел Юдин и Ирина Смирнова) в ярко-красных нарядах, с выбеленными лицами-масками, словно пришедшие из комедии дель-арте (как тут не вспомнить «Турандот» самого Вахтангова!). Возникая как фантазия романистки Туркиной, они почти всё время остаются рядом с героями, словно бы пародируя происходящее с ними. Правда, их нет рядом, когда Котик, отвергая Старцева, искренне говорит: «Больше всего в жизни я люблю искусство, я безумно люблю, обожаю музыку, ей я посвятила всю свою жизнь». А вот когда она говорит эти же слова, помыкавшись по Москве, безуспешно пытаясь творчески реализоваться, это звучит как попытка саму себя убедить в стремлении к «высшей, блестящей цели». При этом клоунская пара чуть ли не стриптиз исполняет, демонстрируя, какого «искусства» жаждет публика, окончательно разбивая мечты и сердце Екатерины Ивановны.

Мы видим, как линии жизни Старцева и Котика превращаются в параллельные, а значит — не пересекающиеся прямые: пока отвергнутый Старцев режет больных да собирает деньги, Котик находит применение своему таланту лишь в московском кабаке. Этому ли она мечтала посвятить «всю свою жизнь»? Поздно приходит к ней осознание ценности того чувства, которое готов был подарить ей Старцев.

Но то, что она со временем оценила, Ионыч отверг. Теперь уж он не тот молодой доктор, которого она считала подвижником, готовым «помогать страждущим, служить народу». Актёр Юрий Поляк так говорил на пресс-конференции о перемене, произошедшей с его героем: «Кто-то, может быть, застрелился бы, а он не застрелился! Выбрал зарабатывать деньги, строя карьеру. Но он как бы перестаёт быть человеком, способным на чувства, превращается в функцию. В финале он становится монстром». И действительно, в последней сцене это уже и не человек, а странное существо-символ: в шикарной шубе, не сходящейся на округлившемся животе, он вышагивает, как в замедленной съёмке, словно и не по земле идёт.

Вахтанговским языком нам рассказали не бытовую историю, а притчу о том, что отвергать свою собственную любовь страшнее, чем чужую: именно это грозит расчеловечиванием. И опыт совместного проживания теперь уже не чужой жизни останется в наших сердцах надолго. Замечательно сказала об этом актриса Ася Домская, исполнительница роли Кати Туркиной: «Мы здесь на два часа сосредоточиваемся все в одном пространстве, в одном облаке смыслов, чувств и переживаний. И это очень ценно».

Так и работает магия театра!

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}