Повод напомнить ребенку, что он любим

Я давно поняла, как важно с детьми вдумчиво разговаривать. Именно вдумчиво: не на бегу, не «в лифте». Это в бизнес-среде есть такое понятие «элеватор-питч»: если ты с потенциальным инвестором едешь в лифте, то за минуту поездки ты должен уметь «продать» ему свой проект. Но за минуту поездки с ребенком ты не сможешь «продать» ему уверенность в себе. Даже если в этом лифте ты ездишь ежедневно. Каждое слово, как стежочек, прошивает в их детство маму, каждый разговор как узелочек в эмоциональном макраме, из которого сплетается и характер, и связь с родом, и будущая уверенность ребенка в себе.

Говорить желательно тогда, когда дети сами готовы и хотят, а не когда исключительно вам удобно. «Вот у меня тут 10 минут, давай выкладывай, что там у тебя. Только быстро», — такое начало вряд ли откроет шлагбаум в откровенность. Скорее в тупиковое: «Да всё нормально, мам». А там может быть такое «нормально», что хоть во все набаты бей.

1

Если мой ребенок проявляет инициативу поговорить, я бросаю все дела и говорю, что это важнее всего. При разговоре важно научиться совпадать. Настроением, вайбом, темпом. Вот, например, Даня у меня весь в меня: очень скоростной. Он видео все смотрит только на скорости «икс два» (в два раза ускорено). И говорит очень быстро. И делает всё быстро. Иногда начнет что-то говорить, слова у него столпятся у выхода, и толкаются, и буксуют, и создают пробку. И непонятно, что он имел в виду. И я переспрашиваю: «Что?» И он злится и начинает предложение сначала, но медленнее и немножко сердитее. Потому что мысли у него бегут быстрее, чем он успевает их оформить в слова и обточить смыслами. Раньше, когда мы с ним болтали, он мог сказать что-то вроде: «Это понятно, дальше» или «Мам, быстрее». Меня такое напрягало.
Я понимаю, что несмотря на мой быстрый темп речи, ему медленно. Он хочет меня поставить на «икс два», а никак. Приходится слушать в оригинале.
«Нет, Дань, быстрее никак, давай в этом темпе, но я обещаю, что будет нескучно».

И я научилась со временем под него ускоряться, а он под меня замедляться. И мы совпали темпом и в разговорах теперь идём в ногу. И я так кайфую от наших бесед, и от того, какой сын получился... умный, цельный, думающий. Порой такие мысли выдает, что я не знаю, что отвечать, только восхищаюсь. Разговор — это не просто контакт с ребенком, это ощущение тыла и брони, это разлитое внутри него чувство защищённости. Это всё обязательно скажется на формировании его характера.

А вчера мы говорили с Катей. У нее маленькая беда. Ровно для девятилетней девочки беда, по размеру. Так получилось, что из-за её особенностей слуха она в школе всегда сидит на первой парте. Так ближе к учителю, больше шансов понять тему, расслышать все слова, и если что, даже дочитать по губам. Последнее занятие в школе, которое называется «школа без домашнего задания» (это такое дополнительное занятие, где дети делают уроки с учителем), проходит оно в более свободной атмосфере, и дети любят пересаживаться друг к другу за другие парты. Это такая немножко социальная игра, в которую Катя, конечно, тоже хочет играть. Но в силу того, что у нее кохлеарная имплантация, и особенные «ушки», ей приходится оставаться на первой парте. Всегда. Это её сильно расстраивает, потому что получается, что она как бы «выпадает» из этой игры.

Катя созрела до разговора. Я отложила посуду, которую складывала в посудомойку: «Да, малыш. Что случилось?»

— Мама, вот почему именно со мной такое случилось? Вот такие мои ушки... Я тоже хочу пересаживаться, куда хочу! И в бассейне, когда плаваю, хочу слышать всех. И не бояться за ушки на физре. А я не могу...

Катюша взрослеет, начинает осознавать себя в этом мире и свою особенность, и ту несвободу, которую влечет за собой эта её особенность. Это неизбежные осознания, «плановая» история.

Я тут была на гастролях, и у моего организатора Нади болела нога после операции. Из-за этого я не давала ей помогать мне с чемоданом, таскать его, отстраняла, говорила: «Не надо, у тебя и так болит нога, тебе будет больно». А Надя отвечала: «Оля, это плановое больно». Она имеет в виду, что надо нагружать ногу после операции, иначе она не восстановится. И я подумала, что то, что проживает моя Катя, это тоже «плановое больно». И если не нагружать это место, где болит, смыслами, оно не восстановится. Тут надо проговорить, прожить, пере-жить, не сбегать в «ничего не случилось». Очень важно, с каким знаком — плюс или минус — она разместит внутри эту свою особенность. Будет ли считать ее проблемой, поводом для стеснения, стыда, грусти или будет идентифицировать свои «ушки» как необычный инструмент, который даёт ей необычные возможности (она, например, может выключить звук этого мира в любой момент. В путешествиях с храпящими попутчиками это бесценный скилл), помогает слышать этот мир.

Я сажусь рядом, и говорю, в сотый, а может тысячный раз.

2

— Катюш, самое главное в тебе, конечно, не ушки. Люди не судят других людей только по наличию очков, слуховых аппаратов или каких-то особенностей внешности. Очень важно, какой ты человек: какая ты добрая, весёлая, умная. А то, как ты выглядишь, это просто твоя характеристика, твоя изюминка. Поэтому если кто-то не захочет с тобой дружить только из-за ушек, поверь, это очень неумный человек, может, и хорошо, что он не будет твоим другом. Твои ушки — это просто один из поводов завязать с тобой разговор. И это можно и нужно сделать твоим козырем! Не стесняться, не скрывать, не прятать, а превратить в бонус: «Да, у меня особенный слух, но зато я могу, когда захочу, выключить этот мир!»

Теперь про пересаживаться. Катя. Пересаживайся! Экспериментируй!
Самое страшное, что может случиться — ты что-то не расслышишь с последней парты. Тогда дома со мной или няней подтянем эту тему и всё. Тут вообще не проблема.

— Правда? Можно пересаживаться??? — и сразу столько счастья в глазах. Самые ценные в мире вещи — вообще не вещи. — Предупредишь учителя? Ураааааа.

— Конечно, правда, — киваю я. — Ушки — это то, что выделяет тебя среди других, но точно не делает тебя хуже. Ты моя звёздочка, и в ушках, и без...

И вот мы с ней уже хохочем. Вспоминаем, как в отеле она выиграла в конкурсе красный клоунский носик, и носилась с ним два дня отдыха, а при отъезде умудрилась забыть его вместе с аккумуляторами для ушей.

И мы подошли к администратору и я говорю, кивая на Катю: «Мы забыли уши и нос». А администратор тоже смотрит на Катю и отвечает: «Нет, все на месте».

— Мама, ты всегда можешь меня успокоить, — Катя чмокает меня в щеку и убегает играть.

Я допиваю чай и смотрю в одну точку. Знала бы ты, детка, чего мне стоит эта уверенность. Как долго я ее добывала в недрах своей боли, как выкорчёвывала ее из своих страхов, как репетировала ее, чтобы ты не видела моих зареванных глаз. Как я сама себе «продала» это важное открытие: «Никакая особенность не отберёт у человека возможность стать счастливым», как смело я стала транслировать в мир эту робкую мысль, как сама поверила в нее всем сердцем.

Мои дети знают: у них есть тыл.
В маминых объятьях они всегда могут найти поддержку, и они всегда важнее всех и всего. Может, иногда в неправильном темпе, но всегда с распахнутым сердцем.

Родитель — это проводник во взрослый мир. И на пути в этот взрослый мир у детей должно быть много любви и внимания. Так много, чтобы они напитались ею, и знали, что их ценность — не в слухе, не в оценках, не в поведении, а в том, что они есть. Вот такие, какие есть. С их характерами, их проблемами, их изюминками.

3

Самые лучшие.
Для меня — идеальные.
Что-то нос защипало...

Помните хорошую рекламу социальную: «Позвоните родителям». Так вот да. Позвоните. Без повода.

И поговорите с детьми.
Просто так. Без повода.

На самом деле повод всегда есть...
Повод напомнить ребенку, что он любим.

На фото Катя в спасательном жилете. Лучшая метафора родительской поддержки...

 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}