«Ощутить истину бытия»

Конечно, многие помнят фильм Никиты Михалкова «12»: о том, как присяжные решают судьбу подростка, которого обвиняют в убийстве приёмного отца. Как 12 человек, которым, вроде бы, представили в суде доказательства вины парня, постепенно меняют своё мнение после того, как среди них появляется первый сомневающийся. Кто-то, возможно, помнит и какой-то из двух американских фильмов «12 рассерженных мужчин» на ту же тему, где заповедь «Не судите, да не судимы будете» проживается каждым через свой личный опыт. Но и в фильме, и в спектакле Михалкова действие происходит не в Америке, а в России. Вернее, начинается всё в Чечне: в 2007-м, когда был снят фильм, Вторая чеченская ещё не закончилась. Там гибнут родители мальчика, а офицер российской армии, друг семьи, усыновляет мальчика. 

Кадры из фильма, напоминающие о судьбе мальчика, появляются и в самом начале спектакля. Но скоро экран становится прозрачным, и мы сквозь него видим спортзал старой школы, где собрались 12 мужчин, чтобы вынести свой вердикт обвиняемому. Это волшебство ещё не раз появится в спектакле: отсылки к фильму будут возникать по ходу сюжета. 

Есть тут и другие новшества: задник сцены становится большим окном спортзала, за которым тоже идёт своя жизнь: ездят трамваи, начинается и заканчивается дождь. С приходом вечера темнеет, а иногда это окно становится порталом в прошлое. Так, когда один из героев рассказывает о судьбе отца, попавшего в концлагерь, за этим окном появляются забор и вышка охраны... 

А ещё пристав оставляет присяжным видеокамеру, чтобы они запечатлели результаты голосования. То, что фиксирует эта камера, появляется на двух других экранах над порталами сцены. Если вначале это общие планы, то постепенно, когда каждый начинает воспринимать происходящее как часть собственной жизни, планы укрупняются, и мы видим лица голосующих... 

Такие киноприёмы, особенно — фрагменты фильма, вначале как-то напрягали, вызывали недоумение: спектакль это или воспроизведённый на сцене давно знакомый фильм? Но постепенно стала захватывать актёрская мощь участников. И не только таких мэтров, как Николай Бурляев (он и стал первым сомневающимся, и именно его монолог зрители поддержали первыми аплодисментами), Владимир Долинский (это он вспоминал отца, прошедшего концлагерь), Сергей Степанченко (простой метростроевец, но главное — сердечный человек). Остальные актёры, в основном, ученики Михалкова: выпускники его Академии кинематографического и театрального искусства. А Никита Сергеевич, как известно, приверженец русской театральной школы, и мы убедились, что ученики достойны учителя: каждый монолог был пронзителен, но при этом не распадался и актёрский ансамбль.

Сам Михалков как председательствующий на этом собрании (в фильме он исполнял ту же роль) почти всё первое действие просидел во главе стола спиной к зрителям. Видимо, именно так ему было важно контролировать творческий процесс на сцене. Но и его голоса было достаточно, чтобы мы чувствовали все психологические нюансы в настроении героя. 

Спектакль захватил: аплодисменты звучали практически после каждого монолога. Он получился не о недавнем прошлом, не о событиях, которые стали завязкой и фильма, и спектакля, а о том, что сегодня происходит с каждым. Особенно пронзительным стал монолог актёра, опоздавшего на гастрольный «чёс», но сказавшего главное: о страхе перед событиями творящейся сегодня истории, от которого мы и прячемся в смешное, повседневное, удобное... 

Это пересечение разных времён вызвало у некоторых зрителей даже недоумение: пока стояла в очереди в гардероб, услышала рядом такое обсуждение: «Как это мальчик не знает русский язык?». «И почему сегодня-то чеченского мальчика некому защитить?», - пытались понять зрительницы. Пришлось напомнить, что когда мы ещё рассаживались на свои места в зале, на экране сквозь снежную метель проступали слова «Не следует искать здесь правду быта, попытайтесь ощутить истину бытия». Это, якобы, цитата некоего Б.Тосья, но на самом деле — «прикол» самого Никиты Сергеевича: такие цитаты есть и в фильме, и Михалков когда-то признавал, что он, сценарист, как бы взял их у «бабы Тоси»: для него это — народная мудрость. А спектакль ведь превращается в притчу, которая не про «тогда», а про «всегда», в ней смешение времён не только допустимо, но и необходимо. В общем, интересно поговорили. 

Порадовались ещё и оптимистичному финалу спектакля: когда мальчик понимает, что получил не только свободу, но и поддержку, то пускается в радостную лезгинку. И тут... к нему присоединяется ещё группа ребят. Оказывается, все они, в том числе и исполнитель этой небольшой, но очень важной роли Рамиз Кялбиев, участники московского детского ансамбля абхазского танца «Амцабз». Да, этим детям, уже объединившимся в творчестве, не грозит судьба героя спектакля. «Будьте внимательны к тем, кто рядом», - как бы говорит нам этим финалом режиссёр.

Никита Сергеевич ещё и встретился с омскими журналистами, хорошо пообщались. Но об этом — чуть позже.

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}