«...С требованьем веры и с просьбой о любви!»

Но начинается всё в наши дни. Входя в зал, зрители видят на сцене вполне узнаваемый интерьер школьного класса: учительский стол, пара стульев, глобус, полка с книгами и то ли доска, то ли экран. Впрочем, теперь учителя нередко закрывают доску экраном для демонстрации слайдов или видеопрезентаций по теме урока. Такую презентацию предлагают и рассаживающимся зрителям: на экране меняются портреты известных современников героинь: Гумилёв, Заболоцкий, Хармс, Клюев, Шаламов, Пильняк, Булгаков, Бабель... Рядом с каждым — краткое описание биографии: расстрелян; стоял у расстрельной стены; получил годы лагерей; умер на пересылке... Этот класс пуст, а где-то за стеной слышится весёлый гул детских голосов: возможно, сейчас перемена. 

Вот сюда вбегает девчонка и с отчаянием обращается к учительнице, но почему-то — прямо в зал. Та откликается из глубины зала, и мы понимаем, что все находимся в этом классе, значит, сейчас начнётся урок и для нас.

Школьница Смирнова просит учительницу Ольгу Анатольевну исправить ей двойку по литературе, ведь из-за этого мама отобрала у неё телефон и оставила без связи с каким-то Яриком. Но принципиальная учительница предлагает ей сначала написать сочинение о Цветаевой и Ахматовой и их общении. Девочка пытается увильнуть, ссылаясь на то, что без телефона не сможет собрать в интернете информацию. Учительница лишь усмехается, указывая на полку: «Есть же книги!», — и оставляет девочку одну.

«Вы умерли, а я должна мучиться!», — негодует школьница, но вынуждена взять книгу. Вот она склонилась над страницей и начала читать одно из писем Цветаевой к Ахматовой, а на том самом экране вдруг появляется портрет Марины, тоже склонившейся над страницами. И случается магия... Перед нами уже не сегодняшняя школьница, а юная Марина Цветаева. Она зачитывается стихами Ахматовой, мечтает с ней встретиться и даже звонит по телефону (да, оказывается, здесь есть такой настенный аппарат). Выясняется, что встреча возможна, ведь Анна Андреевна сейчас в Москве, в доме Ардова. Вскоре появляется и она сама: чёрное платье в пол, палантин на плечах, несгибаемость прямой осанки... Конечно, мы узнаём в ней и черты учительницы Ольги Анатольевны, но сейчас это, безусловно, Ахматова.

Их диалог начинает было налаживаться, но вдруг возникает спор о первом сборнике стихов Ахматовой «Вечер». Цветаева восхищается им, а сама Анна Андреевна считает «пустым». Каждая настаивает на своём, пока... не выходят из образов. И вот уже опять перед нами девчонка, которая монотонно проборматывает строчки стихотворения, и полная пафоса учительница, демонстрирующая, как «надо» читать стихи: с закатыванием глаз, размашистыми жестами и завыванием. Эта сцена становится по-настоящему комической, но для ученицы заканчивается драматически: её сочинение не принято, ведь в нём много неточностей, придётся доработать.

Известно, что эта московская встреча поэтесс продолжилась и на следующий день, вот и в спектакле она продолжается. В ней, конечно, по-прежнему есть неточности: очевидцы вспоминали, что обе вели себя весьма сдержанно, но героини спектакля, наоборот, очень откровенны друг с другом, а значит — и с нами, зрителями. Поэтому мы узнаём истории их жизней на фоне большой истории. Сблизила их тогда и общая боль. «У них в то время было сходное положение: у Ахматовой в лагере был сын, у Марины Ивановны – дочь и муж, которого ещё не успели расстрелять. Когда уходила Цветаева, было видно, что Ахматова тронута её горем. У них это горе было обоюдным», — вспоминала жена Виктора Ардова. И, конечно, стихи о времени, проведённом возле тюремной стены, за которой томился сын Ахматовой, звучали без всякого пафоса, но с живой болью: «...здесь, где стояла я триста часов и где для меня не открыли засов». 

Хотя эти женщины были почти ровесницами, в пространстве спектакля Марина остаётся восторженно юной, ведь это взгляд на неё школьницы. И Анна Андреевна, общаясь с ней, постепенно возвращается к своему внутреннему ребёнку. Им хорошо вместе. Но... поезд времени неумолим: в кроваво-красном мареве слышится лишь стук колёс и оглушающий паровозный гудок... Это самый страшный момент спектакля!

После него Марина остаётся в страшном одиночестве. Тогда-то и звучит написанный ещё в юности «Реквием»: «Послушайте, ещё меня любите за то, что я умру!». 

Но заканчивается всё хорошо: ученица получает четвёрку, потому что учительница, несмотря на неточности в содержании, оценила искренность автора сочинения по отношению к своей героине. Да и в интонациях учительницы больше нет поучения, но тоже есть искренность... 

Вот такое сложное произведение драматурга Александры Стрижевской, в котором соединились разные эпохи, переплелись личное и историческое время, воплотил на сцене Камерного театра режиссёр Сергей Батаев. Этот невероятный мир создают звук, свет, экран, случайные, на первый взгляд, предметы, оказывающиеся метафорами, как, например, школьный глобус, превратившийся в руках Марины в планету, плывущую во вселенной её поэзии. 

Но главный успех этого спектакля — актёрские работы Екатерины Уховой (ученица/Цветаева) и Натальи Виташевской (учительница/Ахматова). Их героини, наши современницы, встречаются с великими женщинами другой эпохи словно с самими собой, ощущая в своих голосах их голоса, ведь строки их стихов — не «про тогда», а «про всегда». Надеюсь, именно это ощущение внесут из театрального зала юные зрители и отнесутся к творчеству этих поэтов не как к «обязаловке» из школьной программы, а оставят в своём сердце навсегда.

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}