Опустевшее гнездо

Вопрос: Сын окончил школу и собирается поступать в одну или другую столицы. А у меня внутри тоска — мы живем вдвоем. 18 лет моей жизни с ним, и после жуткого подросткового возраста — это такой кайф последний год — разговаривать с сыном на одном языке. Мне 52. У меня есть хобби, я работаю, сейчас учусь на курсах фотографии, за последние три года училась в театральной и голосовой студиях. Родители в одном городе и требуют присмотра. Но это все не то, потому, что внутри скулит какая-то нереальная тоска... Которую я давлю, никому не показываю. Конечно, помогу во всех начинаниях, априори, держать за штанину не буду — у него своя жизнь. Но что делать с самой собой и этой расширяющейся пропастью внутри?..

Ответ:

1

О, я прям представила, сколько бы людей (особенно мужчин, мне кажется) в этом месте закатили бы глаза со словами: «Опять эти яжматери!». Именно из-за подобного общественного мнения мы давим внутреннюю тоску и боимся ее кому-либо показать. У меня тут открытая рана, кровит, болит, а в нее еще кто-то может пальцем ткнуть — нет, спасибо.

При этом, если мы хотим, чтобы рана постепенно зажила, для начала здорово было бы признать: она есть. И потом мазать мазями и накладывать бинты.

Материнский проект под названием «вырастить человека» подходит к своему логическому завершению, и абсолютно нормально в этом месте переживать серьезный экзистенциальный кризис.

Всё очень правильно: работа, хобби, творчество, учёба, забота о родителях. Но ощущение-то никуда не девается — это «всё не то». Ибо пока мы пытаемся найти некую подмену, пользоваться другой рукой, пока эта болит, а замены-то на самом деле быть не может. И наш единственный вариант — отгоревать то, что уходит и больше никогда — вот прям НИКОГДА! — не повторится. Ребенок не придет ночью к вам в комнату со словами: «Мама, мне страшно», не будет рыдать в ваших объятиях от боли или обиды, не посмотрит на вас вот этим взглядом, полным безоговорочной любви. Будет иначе, а вот так — уже никогда.

И это больно.

Что будем делать?

1. Легализуем масштаб потери, перестаем обесценивать, мол, уехал и уехал, подумаешь, делов-то!

Да, это конец целой эпохи. Это конец большой и важной роли «мама каждый день, 24 на 7».

Прям скажите это вслух: «Я горюю, блин!» Позвоните подружке, которая поймет: «Знаешь, мне жутко грустно». Спросите у своей мамы: «А у тебя так было?» 

2

Пишите каждый день письмо грусти, где можно выливать все свои чувства: «Я скучаю по тому звуку шаркающих тапок, когда ты по утрам шлёпал на кухню» (письма сыну не отправляем, чтобы чувство вины не навешивать).

Плачьте, в конце концов, пересматривая детские альбомы.

2. Меняем настрой

Парадокс «кайфа последнего года», который вы описали, на самом деле, означает то, что вы выстроили отличную взрослую коммуникацию с собственным ребенком, который уже и не ребенок. Это новый формат отношений «взрослый — взрослый», в котором хочется больше делиться и спрашивать, а не поучать, в котором есть место дружбе, а не только родительству.

Так почему бы не использовать это как ресурс? Почему нельзя дружить на расстоянии, когда интересно созваниваться раз в неделю и делиться интересным (смотрела такое кино, ты еще не видел? Тут решила поучаствовать в фотоконкурсе, сейчас пришлю свои работы, что скажешь?), вместо того, чтобы контролировать каждый день, что ты поел и точно ли в шапке? А трусы с начесом, а то мороз минус ноль?

3. Восполняем идентичность

Синдром опустевшего гнезда — это кризис, когда ежедневной мамой я быть перестала, а кем еще являюсь — пока не знаю. Ок, театральная студия, курсы фото — это чтобы отвлечься или я прям там живу?

По факту вы отдали 18 лет сыну и помогали ему строить его жизнь. Теперь можно сформулировать новый проект: следующие 18 лет я отдаю себе и помогаю строить свою жизнь.

Постепенно, не торопясь, можно дать себе год на то, чтоб поставить цели и пробовать на вкус разные активности.

И да, сейчас будет совсем кощунство: поставьте себе некий срок, когда детскую — ЕГО — комнату вы переоборудуете в свою фотомастерскую или звукозаписывающую студию, потому что теперь тут — ваша территория, а задача сына — создать свою.

3

Как я буду переживать вылет сына из-под моего крыла, пока не знаю. Стараюсь готовиться, но разве настоящую боль можно отрепетировать? Зато помню, как мама рассказывала про мой отъезд в собственную жизнь: отец кидался вилкой в стену с криками: «Это неправильно!». Так что мужчинам тоже больно, просто они это прикрывают чаще гневом, наверное.

А как у остальных? Кто уже проживал «отпускание» и знает, как выглядит это опустевшее гнездо: детские книжки на полках, которые он уже не станет читать, и кружка, из которой обычно он пил, но с собой забыл забрать…

 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}