Кавказский разлом

Минобороны России и официальные СМИ недавно напомнили, что 25 лет назад, 15 июля 1992 года началось урегулирование грузино-осетинского конфликта. В зону боевых действий тогда вошли смешанные миротворческие силы в составе трех батальонов от российской, грузинской и осетинской сторон.

1

Это стало первой в истории миротворческой операцией, в которой приняли участие войска Российской Федерации. А в 2008 году здесь грянул новый вооруженный конфликт, известный также как пятидневная война, в которой участвовали Россия и Грузия.

Целью очередной моей журналистской поездки стала линия разграничения между частично признанной республикой Южная Осетия и Грузией. Сегодня обстановка здесь относительно спокойная, но на всякий случай нас встречает и сопровождает джип с вооруженными полицейскими. Пограничников и военных с грузинской стороны нет — границу здесь принципиально не признают и считают Южную Осетию своей, но оккупированной территорией.

Вместе с вооруженными «Калашниковыми» людьми подходим к колючей проволоке, проложенной посреди типичного грузинского ландшафта — когда-то здесь было большое село Хурвалети, но сейчас большинство домов опустело. Сопровождающий из группы журналистов окриком зовет «Папа!» и из дома, прячущегося за деревьями, к «колючке» выходит старик.

Это Давид Ванишвили, местная знаменитость, но прославился он не по своей воле. В 10 метрах от дома пенсионера пролегает колючая проволока, которой Южная Осетия после конфликта в 2008 году обозначила границу частично признанного государства. Остальную часть села контролирует Грузия.

К Давиду регулярно приезжают иностранцы, известные политики и представители гуманитарных организаций. А 19 июля здесь побывал президент Украины Петр Порошенко.

В мае возле колючей проволоки, обозначающей границу, стоял спикер Верховной Рады Андрей Парубий, также в 2017 году с пенсионером встретились Глава комитета Сената США по вооруженным силам Джон Маккейн вместе с американскими сенаторами, делегация из Северо-Балтийской восьмерки и бельгийского парламента, президент Латвии, главы МИД Эстонии и Украины.

Годом ранее Хурвалети посетили генерал Вооруженных сил США Европейского командования, президент Словакии, посол США в Грузии, госминистр Великобритании по делам Америки и Европы, глава МИД Белоруссии. Про Давида Ванишвили уже сняли документальный фильм, но только от всего этого внимания прессы и политиков легче ему не становится. Бывший шахтер и строитель тбилисского метро уже много лет бедствует в изоляции.

Будучи гражданами Грузии, 83-летний старик и его больная жена Валиа оказались на территории Южной Осетии. А «колючка» отрезала его дом от родных и близких. Раньше в селе Хурвалети жило 80 семей, но сейчас Давид и Валиа остались в полном одиночестве.

«На улицу мне не выйти, я не могу попасть на свои земли, которые возделывал, да и нет воды, чтобы поливать сад, нет электричества, — говорит Давид Ванишвили с помощью переводчика. — Лучше выйти и быть арестованным, чем жить здесь. Но я не хочу отсюда никуда уходить. Здесь у меня дом, если его оставлю, снесут крышу. Кладбище осталось на этой стороне, здесь похоронены все мои близкие и я тоже умру здесь. Куда мне идти?»

Но выходить приходится — Давиду необходимо получать грузинскую пенсию. Деньги перечисляют на карту, с которой каждые полгода нужно приходить в районное отделение пенсионного фонда. Его престарелой супруге нужны лекарства. А в прошлом году Давид Ванишвили решил поучаствовать в парламентских выборах в Грузии и отдать свой голос.

По слухам, у старика под колючей проволокой есть свой лаз. Когда перешел «рубеж» и вернулся назад, его задержали российские пограничники и оштрафовали на две тысячи рублей. Эти деньги собирали грузины, так как Давид живет в полной нищете и даже не может купить себе продукты и необходимые вещи.

Но на вопросы, сколько продлится эта изоляция и как помочь Давиду Ванишвили, никто ответить не может. Пока старик жив, его используют для постановочных фото политики и журналисты, а образ одинокого пенсионера распиарили как символ «сопротивления».

На грузинской стороне бывшим беженцам и пострадавшим от войны помогают общественные организации. 65-летняя Лия Члачидзе руководит Центром реабилитации и развития в селе Ергнети. До войны 2008 года она работала журналистом в Цхинвали при офисе ОБСЕ, на тот момент единственной международной организацией, занимающей урегулированием грузино-осетинского конфликта.

«Село Ергнети было эпицентром войны. Из более чем 200 домов сожгли 160, здесь шли ожесточенные бои и застрелили 12 мирных жителей, — вспоминает Лия Члачидзе. — Бомбили дома, и старики, которые не смогли покинуть свои дома, сгорели заживо. Потом было обезврежено 13 кассетных бомб. Мы в течение многих лет хранили хрупкий мир, но в 2004 году рынок, который объединял нас — грузин и осетин, и где торговали все — закрыли. Потом начались провокации с обеих сторон. И если бы не авантюра Саакашвили в 2008 году, все же мог бы наладиться мирный процесс».

Сегодня о бывшей войне в приграничной зоне Грузии почти ничего не напоминает. За счет средств Евросоюза были построены новые дома и объекты инфраструктуры, в том числе офис центра Лии Члачидзе. Но в ходе встречи мы отвлекаемся на разрывы снарядов: в 8-10 км отсюда на территории Южной Осетии проходят регулярные совместные военные учения России и самопровозглашенной республики.

Сейчас кроме повседневной работы и помощи людям Лия Члачидзе хочет реализовать еще один проект. К 8 августа — годовщине начала трагических событий 2008 года — нужно успеть открыть Музей войны, который появится в подвале дома.

С холма возле офиса Лии Члачидзе уже видны многоэтажки Цхинвала и его разбитые артиллерией дома.

Здесь же — укрепленный блокпост, но грузинские полицейские разрешают нам пройти через него вплоть до самой линии разграничения, за которой проглядывают российские и юго-осетинские флаги. Фотографировать здесь не разрешается, кадры удается сделать издалека большим зумом. Поля вокруг дороги в свое время были заминированы, таблички на обочине говорят, что иностранные миротворческие миссии мины обезвредили, но прохода по-прежнему нет.

Сейчас быт сельчан налаживается и жизнь в приграничной зоне становится более-менее безопасной. Но люди, живущие близко к линии, которую в Южной Осетии считают государственной границей, не чувствуют себя спокойно. Южноосетинские власти день ото дня продолжают наводить новые укрепления и периодически продлевают забор сквозь поля и угодья, отделяясь от Грузии. И сегодня никто не знает, по чьей земле и по чьей судьбе вскоре пройдет эта новая линия разграничения.