Китай широкими глазами

Первое, что бросается в глаза, — китайцы. Они повсюду. И очень разные. Всех цветов и размеров, и вовсе не одинаковые с лица. В основной массе — громкие, тёмные и мелкие. Но нередко с подозрительно белой кожей и признаками хорошего достатка в теле. Говорят только на своём. Любой другой понимать отказываются. Особенно, когда им это не выгодно. Даже те, кто продвинулся дальше «хальоу», латиницу читают с большим трудом. Попытки выговорить название улицы или станции метро также заведомо обречены на провал, поскольку существует множество нюансов произношения. Их европейское письмо передать не в силах, а ухо воспринимает с третьего раза. Однозначные жесты здесь также могут быть истолкованы иначе. Даже кошки не отзываются на шипящие. Ввиду всего сказанного, завязать дружеские отношения с местными крайне сложно, а делать это посредством переводчика в телефоне у китайца весьма странно, поскольку живость общения пропадает вовсе. Зато можно смело использовать крепкий русский, в надежде, что содержание будет упущено, а эмоциональный посыл пробьёт межнациональные заслоны.

В Пекине, который на самом деле Бейзинг, невозможно жарко днём и самую малость посвежее ночью. Пузатые мужички поднимаю майки до груди. Почти безветренно. Спасают только тенистые кроны деревьев, заботливо высаженные вдоль магистралей, и тёплый тропический, но всё же ливень. Густой влажный воздух приходится вдыхать с усилием. На улице и в метро он смешивается с резким химическим запахом еды, едкими клубами сигаретного дыма и метками придорожных общественных туалетов. Всё дорого, вопреки ожиданиям. В лавке с упакованными поштучно фруктами, как оказалось, особо не разгуляешься. Вдоль тротуаров много машин, напоминающих размерами яхты. В то же время, почти весь двухколёсный транспорт работает на электричестве. Порой встречаются ржавые динозавры, как свидетельство того, что это не последнее слово техники. Отчего же в наших краях это такая редкость, не ясно. Большая проблема — выйти в Интернет. Наши социальные сети и большинство ресурсов просто заблокированы правительством. Невозможно проверить почту. И всё бы ничего, но вынужденная необходимость менять обратный билет в таких условиях по причине отмены рейса перевозчиком превратилась в предприятие с колоссальными эмоциональными вложениями и временными затратами.

Невооруженным взглядом здесь заметны внешние признаки формы государственного устройства. На всех банкнотах — солнцу подобный Мао. Всюду реют звездатые ярко-красные флаги. В аэропорту сотрудники носят красные бархатные перевязи с золотыми буквами и бахромой, напоминающие советские вымпела. Очень строгие и серьёзные, но лишённые синдрома важности охранника или вахтёра. Военные — всегда по стойке смирно. Подтянутые, в белоснежных перчатках. А вот простые граждане трудиться не любят. Свято чтят часы обеда, минута в минуту покидают рабочее место. С обязанностями справляются через раз (со слов нашей соотечественницы, выписанной сюда контролировать производство таблеток на одном из предприятий). Это в общем-то тоже признак системы, от которого мы, в свою очередь, до сих пор не можем отделаться.

В запретный город — сердце исторического Пекина, куда установлен дневной лимит посетителей в количестве двенадцати тысяч, — билеты распроданы до полудня. Почти все — приезжими из соседних областей. Европейские лица мелькают крайне редко. В отличие от большинства стран этого региона к белым тут относятся совершенно спокойно, интереса не выказывают и демонстрировать почтение не спешат. Хотя на западе бытует представление о том, как старательно азиаты отбеливают кожу и увеличивают разрез глаз. Версия на этот счёт только одна. Они весьма самодостаточны и не считают нужным дублировать свои надписи даже в туристической столице. У них не просто всё есть, но и на полмира хватит.

Самая большая беда — в том, что нужно таки было брать свой чай. Так что пока в завязке и впечатление от всего происходящего тоже никакое. Остаётся надежда, что здесь, как у нас, Москва не Россия.

Оригинал ВКонтакте автора.