Почти счастливая

Я вам за что деньги плачу?!

За то, что «если я, то только я».

Если вы пилите мне ноготки и массируете ручки, то не сметь глядеть по сторонам.

Если мне щекотно при педикюре, то ваша задача сидеть и умиляться!

А этой женщины вообще тут не стояло! И то, что при моём маникюре у вас, тётя, возник ряд вопросов, так идите в соседний салон и там расширяйте свой кругозор.

Я уже начала было капризничать. Подняла взгляд на женщину, считавшую себя бессмертной, или кошкой с девятью жизнями, и капризничать передумала.

В золочёных дверях храма красоты стояла она.

Когда отец Фёдор умолял продать ему стулья, он и не предполагал до какой степени отчаяния может дойти человек, спустя век после того, как он, покинутый богом, украдёт колбасу. В заливе барахтались звёзды — отец Фёдор ушёл в камыши забвения, и на первый план вышла женщина с трясущимися руками.

1

Когда Мельпомена, Дочь Зевса и Мнемосины, мать сирен, утверждала степень ужаса маски в её безжалостных руках, она не знала, что спустя столетия, женщина с таким же лицом и шапкой набок появится на пороге маникюрного салона, и прервёт своей безысходностью моё наслаждение.

Дама шла и не помнила своего имени, которым её кличут уже лет пятьдесят, как минимум.

Она шла — и видела перед собой всех духов японской мифологии.

Она шла — с надеждой и с верой. С такой верой, которая поведёт по воде аки по суху.

Она шла к моей маникюрше.

— Оливковый с перламутром...

Все переглянулись.

— Что?

— Оливковый с перламутром. И рисунок белым. Тонкой костью.

Мастер Ира, вжикнула ногтевой дрелью.

— Занята...

Я теперь знаю, как паночка, грозила пальцем философу. Вот точно так, как эта в асимметричной шапке. Своим пальцем, взбалтывающим ярость, она просила маникюршу не спешить с ответом.

Она брала паузу, чтоб все осознали важность момента.

Она грозила пальцем и вне всяких сомнений начала бы летать по салону, но тут я заметила, что на пальце скорби сломан ноготь.

Психи — это вообще моё. Люди в стрессе — здасьте, заходите. Вы молчите, просто покажите на этой кукле, по каким местам вас била жизнь?

Женщину усадили на стул.

Дали воды.

Она смогла дышать, но плакать по прежнему не получалось...

— Свадьба... Вечером свадьба. А у меня вот...

Женщина пронзала личное пространство очевидцев ободранным перстом.

Показывала обломки ногтевой пластины и трещину в оливковом покрытии.

— Да внучка вас поймёт!

Девочки кинулись утешать «паночку на отбытии—.

— Я невеста...

Женщина заглотила воздуха.

— Невеста — я...

Слезы накрыли грешницу. Храм красоты почернел от гоголевкой беспросветности...

— Приходите к шести.

Маникюрша робко посмотрела на меня. Я сидела с недосушенным гелем. Блестки кисли на лаковых каплях.

Женщина повернулась ко мне.

Я уже видела, как она сей миг затянет: «Матушка, продайте стулья!»

По спине моей белой пробежал строй пуганых мурашек.

Туда... Обратно.. И растворился на недокрашеных ногтях.

Женщина сняла шапку...

Чтоб упасть на колени, ей достаточно было просто съехать со стула.

Она глядела в мои глаза.

Иконоликие модели рекламных проспектов закачались на стенах. Пеньюары взлетали под струями кондиционеров и готовы были закрыть зеркала, чтоб печаль не заблудилась среди миров.

Женщина должна была в сей же миг сказать что-то главное...

Что-то убедительное, что расставит всё по местам.

Мир затих...

— Я ещё не сварила морс...

Ноги мои подкосились и я без сил рухнула на стул для педикюра.

Строй плакальщиц взглянул на меня.

Неужто не проникнусь?

Всегда надо нести в себе возможность к состраданию.

Пятидесятилетняя невеста в чистилище со сломанными ногтями и несвареным морсом.

Так выглядит человек в одном шаге от счастья.