Сила печатного слова

Проба пера у меня состоялась ещё в армии. Посылал свои рассказы в газету «Советский воин». Удивительно, но их стали печатать. Даже отдельную рубрику для меня завели: «Солдатские новеллы». Кстати я очень удивился, почему «новеллы» (темный еще был).

Однажды из редакции мне пришло письмо. Соответственно, оно было в большом казенном фирменном конверте с грифом газеты. Все пришедшие письма обычно складывали на тумбочке около дневального. Так получилось, что ранее меня мимо тумбочки проходил самый вредный из всех офицеров части старший лейтенант Вербенец. От него никому жизни не было. Прикапывался ко всему и даже ни к чему.

Он и обратил внимание на нестандартный конверт. Взял его в руки, вертит, разглядывает. А тут и я подхожу. Старлей подает мне конверт и вдруг каким-то необычно ласковым голосом спрашивает: «Что, Минжуренко, жалобу в газету написал. Да»? Я в доли секунды сообразил, что тут можно его разыграть и отвечаю: «Так точно, товарищ старший лейтенант, жалобу».

— И на кого?

— Да в основном на вас.

— Это почему же на меня? — переполошился офицер. — Я же только с вас службу по уставу требую, не больше.

— В том-то и дело, что больше. Придираетесь вы уж слишком. Даже когда суточный наряд всё четко выполняет, вы кричите и наказываете их. Не по уставу это. Ну вот приедет комиссия с проверкой и всё выяснится.

«Комиссия» — нет страшней слова для служилого человека.

Тут старший лейтенант совсем перепугался, аж вспотел. Надо сказать, что он у начальства был на плохом счету и потому сразу понял, что если он навлечет на полк комиссию из округа, то ему несдобровать.

И началось: Вербенец начал вокруг меня всякие маневры совершать, пританцовывать, заискивать и оправдываться. «Ну что-ты, что-ты. Тебе-то грех на меня обижаться. Ведь я тебе ни разу ни одного наряда не объявил: ты же службу правишь нормально». Это было правдой. Меня он не наказывал. Но я с ним еще раньше сталкивался именно из-за того, что он наказывал совсем невиноватых солдатиков. Личного счета у меня с ним не было. Я в полку в «правдорубах» ходил. Заступался за других, а это в армии очень не приветствуется.

Так он меня и сопроводил до моей тумбочки, приплясывая вокруг и канюча. Очень уж он испужался.

И сработало! Старшего лейтенанта как подменили: стал спокойным и вежливым в обращении с солдатами. А меня вообще стал обходить. Что и требовалось.

С Днем Печати!!