Как Есенин помог безногому инвалиду и вполне себе адекватной девушке лет 20

1972 год. Июль. Мы с мамой едем в Москву, где конечным пунктом является город Долгопрудный, там мой старший брат тянет армейскую лямку, и мама вся извелась от столь долгой разлуки с сыном и решила его навестить, чтобы поднять его боевой дух и морально- волевые качества. Что в переводе означало: нареветься, наобниматься с кровинушкой своей, наговориться, закормить его до икоты, поддержать морально и финансово.

И вот гуляем мы с мамой по Москве, до электрички в Долгопрудный ещё пара-тройка часов и в одном из подземных переходов мама увидела фотографию в рамке, размером с тетрадный лист, портрет Есенина с трубкой. И, помню, покупая, спросила у продавщицы, нет ли фотографии Цветаевой и Мандельштама. Мама любила этих разноплановых поэтов, мягко скажем, и я точно знаю, что она их читала, переписывала и иногда цитировала, под настроение. Продавец как-то нервно мотнула головой и мы с мамой отправились дальше, разглядывая столицу нашей родины в непосредственной близости.

Конечно, для приезжих Москва являла разительный контраст места откуда мы в неё прибыли. Омск образца 1972 года - это малолюдные улицы, частные дома, куда ни плюнь, громыхающие трамваи, малочисленный частный транспорт в виде «Запорожцев» и «Москвичей», и редкий в ту пору гость на омских дорогах Ваз 2101 «Жигули», памятники Ленина на каждом углу и бумажные, или на тканевой основе призывы к народу достойно встретить ударным трудом день рождения Ильича, начало работы какого-нибудь ...надцатого съезда коммунистической партии или очередную дату Октябрьской революции.

Да, для нас тогда даже подземный переход был в диковинку, потому что первый переход, что и ныне функционирует на остановке «Площадь Ленина» был открыт как раз в 1972 году, но в конце декабря. Даже радующего глаз трамплина Музыкального театра ещё не было. Но ТЮЗ уже стоял, лет 5 уже как. Левобережья на период описываемого года не существовало. Но планы застройки уже были. Зато из Омска до, например, Тары можно было добраться на самолетах малой авиации, или там до Больших Уков. Да, и вкусный сырок «Омичка» уже продавался, а визитной карточкой города служил диск-миньон «Омские мелодии» выпущенный в 1972 году как раз. До статуса города-миллионника Омску оставалось ещё 3 года.

Вернёмся в белокаменную. Присели мы с мамой в каком-то кафе перекусить после наших блужданий по столице и, расплачиваясь за обед, мама, держа в руках купюры, как-то странно застыла, потом стала пересчитывать их снова и снова. И после этой несложной бухгалтерской операции говорит мне: «Сынок, продавец ошиблась, надо вернуть деньги, найди и отдай». Что отдать, кому отдать? Оказалось, что продавец в подземном переходе, где мама приобрела портрет несостоявшегося имажиниста, отдала сдачу не с двадцатипятирублёвки, а с пятидесятирублёвого номинала. А сам портрет стоил что-то около пятёрки. Разница существенная по тем временам. Если вспомнить, что зарплата в среднем по стране варьировалась от 80 до 120 рублей.

Итак, что мы имеем? В активе 45 рублей, в пассиве найти и отдать. А с моим топографическим кретинизмом, что тогда у 13-летнего, что сейчас, задача усложняется на порядок. Мы ходили, ездили на метро, переходили дорогу несколько раз... караул! Москва! Короче, я искал и не нашёл. Мама, ожидавшая меня возле какого-то памятника на скамеечке, узнав о полном фиаско, очень расстроилась и сама порывалась найти и вернуть, но до отхода электрички, везущей нас к сыну и брату оставалось очень мало времени, и мы уехали. Сын и брат был откормлен, напоен, проинформирован о всех местечковых новостях, сфотографирован анфас и в профиль и мы с мамой, на следующей день (солдата отпустили на сутки) уехали в Москву на железнодорожный вокзал. По пути следования мама предприняла ещё одну попытку сориентироваться на местности, найти и отдать наконец деньги, но вторая попытка тоже не увенчалась успехом.

Сказать, что маму это расстроило, не сказать ничего. И на вокзале мама, только по одному ей утверждённому плану, отдала эти деньги двум побирушкам, одному безногому инвалиду и, что меня удивило, вполне себе адекватной девушке лет 20. У неё, как оказалось, вырезали из сумочки кошелёк, когда она стояла в очереди в буфет и как теперь ей добираться до Тюмени, она «представляет с большим трудом». А мама случайно услышала про эту дорожную коллизию и... надо знать мою маму. Она дала ей деньги, уже свои, потому - что те она уже раздала, купила ей еды и порывалась купить ей какую-нибудь футболку, «на смену», дорога-то дальняя...

А через несколько лет, когда мамы уже не стало, на обороте купленной фотографии я прочитал вот это:

«В грозы, в бури
В житейскую стынь,
При тяжёлых утратах
И когда тебе грустно
Казаться улыбчивым и простым
Самое высшее в мире искусство»

_{Оригинал в Facebook автора}