Облака

Мерно плещет Иртыш, – посинели его берега,
Словно в небо впадает река.
Растворяет закат очертанья лесов вдалеке.
Разрушаются замки на жёлтом прибрежном песке.
Вспышки в пепле небес
Озаряют лиловый растаявший в сумраке лес.
Спят луга, спят кусты, спят холодные волны в реке.
Мерный слышится шум – где-то там, над землёй, вдалеке.
Мир непрочен во мраке, как будто он весь из песка,
Будто суть его так же сыпуча, проста и легка.
И мерцает река,
И летят над рекой облака, облака, облака!

Вдруг послышался в небе, где луч изваяния лепит, –
Трепет,
И сразу
Всё стронулось с мест на земле, будто бы по приказу,
Полетело,
Запело,
Рванулось в туман без предела,
И утратило вес прежде тяжкое грешное тело.

Как кружится земля!
Дышат ночью и мраком поля,
Дышит небом река, и кружатся над ней облака,
Облака, облака!
В их движенье заброшены яркие искорки звёзд,
Их летучий закон так изменчив, капризен, непрост,
Что понять мне нельзя,
Как воздушная манит стезя…
Я влечу вместе с ней, по орбите вселенской скользя!

Как летят облака! Ощущаю вращенье земли,
Будто чудом ступни приросли
К твёрдой почве, что мне не даёт навсегда кануть в ночь…
Но влечёт меня прочь,
Прочь от праха, песка, от сыпучих мгновений и дней,
От людей,
От страстей,
От мишурных их дел и идей!

А вдали,
Вне полей притяженья высоких небес и земли,
Встал собор –
Твёрже гор,
Словно книга из света и камня,
Что заветом четвертым дана мне.
И страницы её – от туманных небес до земли –
Мы вслепую прочли.

И кажется, в небе, среди облаков, ветра легче, –
Свечи
Пламенеют, зовут,
Зазывают в невидимый круг,
Озаряют дороги земных наших встреч и разлук,
И горят, и взывают, и шепчут на странном наречье –
На речной, чудодейственной речи!
И язык их безмолвный я сердцем проросшим учу,
Не в реке я, а в речи себя светом ночи крещу!

И мильоны изгибов великой реки русской речи
Увлекают меня – всё призрачней, шире и легче,
Бесприютней, бесплотней,
Свободней, –
Туда, где нет Завтра, Вчера и Сегодня,
Где весь мир покорился закону Великой Кривой
И смирил норов свой!

Сотни, тысячи лет над землёй день и ночь напролёт
Облака проплывают, и мир им навстречу течёт.
Уплывают за край небосвода соборы, дворцы и миры
В ритме дивной игры,
И земля отвечает,
И небо в груди своей чает,
И глядится в простор, и своё в нём лицо замечает!
И все жизни, что скрылись, схоронены в тёмной земле,
Оживают, лепечут, горят, словно угли в золе,
И стремятся в полёт,
И зовёт небосвод,
И летят наши души – туда, в беспредельность, вперёд!

Лишь вперёд, лишь вперёд, где ни бед, ни потерь, ни забот!

Облака проплывают, и я, окруженный стихом,
Как бурливой рекой,
Потерял навсегда свой покой,
И весь город, что связан со мной,
Поднимается в небо, забывши о тяге земной,
Все дома, все дворы,
Все соборы, базары, шатры –
Всё взлетело в зарю, всё танцует, всё жаждет игры,
И танцуют кометы, и пляшут на небе костры,
И огонь источают во тьме золотые шары!

Угли, угли в золе! Угли, звёзды в мерцающей мгле!
Запах трав и реки,
Трепет ветра и трепет строки!
Трепет речи, уснувшей в земле,
Трепет сердца, мечтающего о тепле,
Оживи, пробудись, отзовись на мой голос во мгле!

Но – во тьму, выше нас, выше наших дорог и орбит,
Улетают закатные тени, и сумрак рябит.
Облака улетают крылатою стаей сердец,
Опускается мрак, –
Всё промчалось, закату конец.
Притяженье опять нас берёт в золотые клещи,
И частицу полёта в крови – не найдешь, сколько ты не ищи.
Небо снова вдали от людей, и темны облака,
И на них не найдёшь ты ни друга, ни даже врага.
Чуть темнеют на пепельном небе вершины леска.
Волны лижут развалины замков, дворцов из песка.
Только плещет Иртыш, – почернели его берега,
Словно в небо впадает река…