Андрей Любимов: «Скажи человеку сто раз, что он ангел, есть шанс, что он полетит»

Основатель и художественный руководитель Московского драматического театра «АпАРТе» Андрей Любимов хорошо знаком омским театралам. В будущность главным режиссером «Пятого театра» поставил более десяти спектаклей, включая знаменитые «Повести Белкина» и «Три визита доктора Астрова», в Северном драматическом идут его «Дураки», а любители оперетты помнят «Гусарскую балладу» в музыкальном театре. Сейчас в Омском театре для детей и молодежи режиссер работает над трилогией о Незнайке по мотивам книги Николая Носова.

— Между прочим, в «Пятом театре» вас до сих пор называют «наш любимый Любимов». В этот приезд вы уже побывали у них?

1

— Пока не получилось. Там сейчас Никита Гриншпун выстраивает свой театр. Хотя еще при Александре Юрковой «Пятый» сдвинулся в сторону новой драматургии…

— Не любите новой драматургии?

— Я являюсь членом комиссии СТД по драматургии, каждый год читаем триста пьес! Ощущение, что все авторы пытаются доказать: люди жили плохо, будут жить еще хуже, человек — это мерзость… Такое нейролингвистическое программирование: скажи человеку сто раз, что он свинья, и он захрюкает. Двоечниками не рождаются, но как бывает: приходит мальчик в первый класс, учитель усаживает его за последнюю парту и назначает двоечником. Программирует. Поэтому я для себя решил, что буду всегда — как сквозное действие — доказывать людям, что они хорошие. Скажи человеку сто раз, что он ангел, есть шанс, что он полетит. Александр Сергеевич Пушкин именно это имел в виду, утверждая, что «чувства добрые» он «лирой пробуждал».

— Поэтому решили попробовать себя в детском театре?

— Я никогда не занимался детским театром и сейчас специально решил сделать себе такое приключение: вернуться в стихию чистой игры.

— Неужели это ваш первый спектакль для детей?

— Нет, конечно, нет. Только что «Хоббита» поставил, хотя, по большому счету, это не детская литература, кельтские сказания, мифология. Года три назад делал «Детей капитана Гранта», тоже подростковый спектакль. А чисто детских… Говорят, в «Курочке Рябе» есть глубокая философия, но я вряд ли смогу ее осилить, разве очень иронично к этому отнесусь. Как сыграть «Зайку-зазнайку» или «Колобка», чтобы самому было интересно и артистам работу дать, я не знаю. Должна быть история, под которой кроется серьез. В «Незнайке» мне интересна история взросления персонажа, которая перекликается с историей страны: «Приключения Незнайки и его друзей» — детство, чистая душа, безмятежность, щенячий восторг; «Незнайка в Солнечном городе» — отрочество, слом, конфликт с миром; «Незнайка на Луне» — искривленный мир, период взросления главного героя.

— Какая музыка будет звучать в спектакле?

2

— Поскольку это трилогия, сделал исторический музыкальный подбор. Какая эпоха близка к ощущению беззаботности, счастья? Хиппи! Когда люди цветочки заплетали. Их называли «дети цветов». А у нас — Цветочный город! Вся музыка приближена к этой стилистике, включая «Битлз», Элвиса Пресли, Чака Берри. Вторя часть будет звучать в духе развитого социализма: советская эстрада 80-х годов. А «Незнайка на Луне» стилистически и музыкально приблизится к современному жесткому техностилю.

— Вы определили жанр спектакля как эксцентриаду. На сцене будет цирк?

— Близко к цирку. Такой первобытный юмор Чарли Чаплина. Кто-то кого-то ударил — смешно. Хотя нам уже не смешно, когда кого-то ударят. Только эстет скажет, что фильмы Чарли Чаплина — это смешно. Цирковой балаганный прием для взрослых уже не работает. Другое дело — дети… Чарли Чаплин был возможен, пока не было мировой войны. Кто-то правильно сказал: после Освенцима уже невозможно писать стихи.

Специально лет пять назад посмотрел мхатовскую «Синюю птицу», Доронина же сохраняет мизансцены Станиславского. «Синяя птица» ставилась как взрослый спектакль, зрители так его и воспринимали, это же Метерлинк, символизм. Возможность наивного восприятия — когда все это репетировалось, еще не было первой мировой. После этого мир, к сожалению, совсем сломался, нельзя вернуться в ситуацию доверия, в утраченный рай… Достаточно пессимистический взгляд?

— Но дети еще пребывают в счастливом неведении!

— По большому счету — хочется найти в себе эту не угасшую детскость. Это сложно, но я знаю удачные попытки — Феллини, Полунин. Они сохранили в себе первозданность чувств. Наблюдаю здешних артистов — они достойно держат себя, детский репертуар играют с удовольствием. Надеюсь, в «Незнайке» удастся подвигнуть их на дуракаваляние, хулиганство — в хорошем смысле слова. Хотя все больше и больше становится жалко наших молодых ребят, им выпало жить в эпоху «Незнайки на Луне»: прилетели — и каждый сам за себя.

— Кто играет Незнайку?

— Дима Керн. Замечательный парень. Меня поразило, что он недавно освоил саксофон для спектакля «ONEГИН». Человек пока еще хочет чего-то. В нем есть жажда жить, искать, меняться, — как у ребенка. Дай бог, чтобы он сохранился. Это очень сложно: бытовые проблемы замучили всех, деньги, это понятно. Нам было легче — не было искушений. А им, конечно, сейчас не повезло.

— У актеров получается эксцентриада?

— В пьесе много цирковых приемов, например, клоунский номер с доской в сцене, где Незнайка руководит строительством танцплощадки. Эксцентриаду надо уметь играть, не каждый на это способен, все надо делать быстро, легко. У меня много характеристик эксцентрической манеры игры: яркость, звонкость, легкость, стремительность. Надеюсь, получится, хотя если просишь человека играть быстрее, он начинает кричать почему-то…

3

— Сибиряки по природе своей неторопливы. Мой знакомый пытался заняться синхронным переводом с итальянского, его сразу вычислили: «Вы из Сибири?»

— Другой темпоритм. А мне хочется, чтобы актеры были такими молодыми итальянцами, им надо развивать в себе это качество. В «Повестях Белкина» смогли быстро играть, потому что для меня важно было «веселое имя Пушкин» — легкость. Когда человек творит — он улетает! И здесь хочется добиться ощущения легкости, света!

— Проект рассчитан три сезона?

— Не исключено. Это уже будет решать дирекция. Благодаря телевидению у зрителей появилось сериальное сознание, им интересно, как меняется герой.

— Кто художник?

— Сергей Федоричев. Мы с ним работаем достаточно давно, еще в «Пятом театре» делали спектакли, в Москве, в Таре. Недавно выпустили «Хоббита» в Димитрове. И сразу переключились на Омск.

— Танцы ставит Виктор Тзапташвилли?

– Он замечательный, чувствует стилистику, поэтому достаточно внятно и быстро все делает, ребята с ним умеют работать. И он их поддерживает в хорошем тонусе физкультурном, пластическом, приятно смотреть. Когда они танцуют, думаю: Господи, какие легкие! Я понимаю, им, наверное, надоело в каждом спектакле петь и плясать, хочется взрослого репертуара, но здесь ничего не поделаешь, если работаешь в детском театре.

— Дети так хорошо реагируют на танцы!

— Конечно, детям это необходимо! Ребенок сам по себе — подвижный, ему нравится, когда все прыгает, движется и взрывается на сцене, этого требует его психофизика. Если ничего не пробежало, не проскакало, музыка не прозвучала, он не может внимание сосредоточить.

4

— В детстве я обожала Носова: «Мы с Вовкой сидели дома за то, что разбили сахарницу». Но «Незнайку на Луне», признаюсь, одолела с трудом.

— «Незнайка на Луне» — мрачноватая история, но она мне очень понятна в рамках трилогии. Там есть финальный момент — он выздоровел, только когда вернулся домой. Помните, у Германа Гессе?

Опасно через меру пристраститься

К давно налаженному обиходу;

Лишь тот, кто в силах с прошлым распроститься,

В себе спасет начальную свободу.

Вот это возвращение к начальной свободе несет в себе достаточно большой смысл, который можно исследовать. Для того чтобы просто развлекать детей, есть цирк. Хотя Леонид Енгибаров — гениальный клоун, но детям он был не смешон. Но в любом случае театр подразумевает другие смыслы.