«Золотая маска», врачи и другие «фантастические твари», или Всё лучшее – Омску!

По традиции с 1 по 12 мая наш культурный город впал в непродолжительный культурный экстаз, связанный с той или иной постановкой, в разные годы согретой лучами Российской национальной театральной премии «Золотая Маска».

К священному ужасу г-на Лапухина, директора Омской драмы, омичи за три часа раскупили билеты на все семь спектаклей, четыре из которых — дело рук столичных деятелей искусств.

1

Каждый вечер в театрах царит поголовная культурность. Ибо где, если не на «золотомасочном» шедевре можно взглянуть на себя, как на часть интеллектуального процесса, кипящего на сцене.

Вечером 5 и 6 мая на подмостках «Пятого театра» давали «Записки юного врача» — спектакль, обласканный маститыми критиками, отмеченный многочисленными премиями. Пару лет назад он претендовал на звание «Лучшего спектакля малой формы», его режиссёр Григорий Козлов номинировался на «Лучшую работу режиссёра», а исполнитель и автор инсценировки Максим Блинов на «Лучшую мужскую роль».

Одним словом, всё лучшее — Омску!

Статусность понедельничного мероприятия подчёркивало обилие великих людей с кругозором. История одного счастливого года, проведённого 23-летним врачом в Мурьевской глухомани, оказалась близка и понятна и руководителю элитной клиники, и владельцу весьма далёкой от медицины бизнес-структуры.

На входе многочисленные вип-театралы упирались в «дуло» орудия фотокоров СМИ, грамотно организовавших «засаду» на банкетке. Иные, вовремя заметив «опасность», вежливо просили переснять. Чтоб всё честь по чести, а не «как будто я в «Ашане»…

Во время очередного «одичания», на мой взгляд, отечественной медицины спектакль про отважного молодого доктора, выполняющего свой долг, показался мне как нельзя кстати. Не за горами те времена, когда в наших поликлиниках бесплатно можно будет получить только йод и канифоль для присыпки ран. Как в Отечественную войну 1812 года.

2

А тут простой земский врач, который в одном лице и хирург, и терапевт, и акушер. Он и разрежет, и зашьёт, и слово ласковое молвит. Чем не пример для подражания амбициозной медицинской поросли, которая уже через месяц, после выпускного, начнёт ломать голову, как миновать эти чёртовы «мурьевские» больницы, потому что «сорок тысяч рублей участковому терапевту — это не деньги»?

В идеале зал на «Записках» должен был выглядеть так: в первых рядах — студенты ОмГМУ и колледжей, следом – ординаторы, в середине — узкие специалисты, за ними — профессура, ну, и венчал бы всю эту фантазийную композицию Гиппократа сам министр здравоохранения Омской области, да не зайдёт никогда солнце в его министерстве.

У Булгакова ведь всё, как у нас. «Записки юного врача» — это одновременно наша история и, если хотите, реальность. Сдаётся мне, вся наша Россия — одно большое Мурье.

Герой — земский врач, от которого требуется универсальность терапевта и хирурга, опыт диагноста и психолога, смелость решений и риска. Несмотря на присутствие много чего повидавших фельдшера, медсестёр и акушерки, последнее слово всегда за врачом. Он один на один в бою за жизнь пациента. Он — боец, борец с «тьмой египетской», вооружённый «не то мечом, не то стетоскопом».

Принимая по 100, 111, а то и 130 человек в день, молодой доктор не ест, не пьёт и не моется, и в голове у него крутится только одна мысль: «Как его спасти? Как всех спасти?» И когда, вымотавшийся и обессиленный, он просит у начальства помощника, ему присылают лишь пламенные пожелания дальнейших успехов в работе. Всё как в жизни…

В наших поликлиниках отдыхают только те врачи, которые уже умерли. Остальные — ходят «по вызовам», пишут карточки, заполняют статталоны, ведут приём пациентов, которых можно выстроить в шеренгу до Луны. Они, как шахтёры, «делают план», чтобы прокормить себя и
главврачей с начмедами, бухгалтерию, экономистов, юристов, электриков, шофёров, завхозов и прочих «фантастических тварей», расплодившихся на теле Гигиеи.

А кто начнёт канючить «достойную зарплату», кивая в сторону западных коллег, на того напустим страховых «монстров». За этими не заржавеет: вот вам штраф за неразборчивый почерк, вот — за неуточнённый диагноз, а деньги — в «фонд мира»…

В «Записках юного врача» отразились впечатления от жизни и работы в захолустной сельской больнице самого Михаила Булгакова. В конце лета 1916 года он окончил Киевский университет, получил звание «лекаря с отличием» и поехал вместе с первой женой Татьяной Николаевной Лаппа (Тасей) в село Никольское Смоленской губернии.

3

В реальной жизни самого Булгакова врачевание в далёкой деревне привело его к пристрастию к морфию.

В тот день в больницу в Никольском привезли ребёнка, умиравшего от дифтерита. Булгаков разрезал детское горло, вставил трубку и стал отсасывать дифтеритные плёнки. Почувствовав, что в рот попала плёнка, приказал жене делать прививку. Тася предупредила: распухнут губы и лицо, начнётся нестерпимый зуд. И когда возникла адская боль, Булгаков приказал: «Шприц и морфий!» Через полгода он был уже «конченным наркоманом». Гонялся по ночам «за призраками», наставлял на жену браунинг, приказывал: ищи морфий!

Молодого доктора Булгакова спас отчим, тоже врач. Он посоветовал измученной Тасе вводить мужу взамен морфия дистиллированную воду. Так пришло спасение — редкий в медицине случай…

У питерской команды получился очень светлый, очень тёплый и очень камерный спектакль. Тут тебе и юмор, и роскошная булгаковская ирония, и здоровый ненатужный пафос. Получилась непатетическая такая ода (не зря всё действие сопровождает «Ода к радости» Бетховена), посвящённая подвигу начинающего врача.

Актёр Максим Блинов приглашал зрителей стать соучастниками всех страхов и всех побед сельского доктора. О его сложной профессии зал узнавал изнутри. Зрителей посвящали в тайное священнодейство, в результате которого случалось чудо, и ещё одна человеческая была жизнь спасена. Люди вообще любят смотреть, как работают другие, они любят истории про страшную угрозу и чудесное спасение…

Если в двух словах, то «Записки юного врача» в прочтении «Мастерской» — это когда «хороший артист в течение полутора часов произносит хороший текст, да ещё к тому же о хорошем человеке».

Актёр ни в одну минуту не казался ряженым, он рассказывал так, что слушать сто раз прочитанное было действительно интересно. Как он это делал? Не знаю. Очевидно, это и есть мастерство, когда не видно, как сделано.

Для своей инсценировки Максим Блинов взял четыре рассказа Булгакова: «Полотенце с петухом», «Стальное горло», «Тьма египетская» и «Пропавший глаз». Из художественных средств использовал лишь классические театральные приёмы: интонирование, мимику, ёмкие
сценические детали. Чего стоил один фонарь, олицетворявший предшественника героя — легендарного доктора Леопольда Леопольдовича. А письменный стол, в мгновение ока превращающийся то в корыто для купания, то в операционный стол?!

4

Актёр наполнил свой моноспектакль действием и множеством других персонажей. В нём мужики, бабки, ребятишки. Они толпятся в коридорах, кричат, молятся на косяки, воют, «полемизируют» с главным героем.

И что самое ценное — зритель чувствует себя причастным к этому процессу…

Драматург Ксения Драгунская как-то сказала: «Театр — место происшествия, место, где с вами произойдёт что-то невероятное, чего не увидишь и не сможешь пережить больше нигде».

На спектакле «Записки юного врача» зал много чего пережил и почувствовал, побывав в шкуре молодого доктора. Возможно, именно этот театральный опыт заставит кого-то пересмотреть свои взгляды на нелёгкую профессию лекаря и научит ценить и уважать его труд.