Станислав Жоглик: «Каждый раз, когда Андрей Иванович вызывал «на ковер», мне было очень страшно идти»

На омском медиарынке произошла давно ожидаемая сделка. Если раньше «Новый Омск» принадлежал компании, близкой к теперь уже экс-депутату Госдумы Андрею Голушко, теперь СМИ перешло в собственность структуры, аффилированной с семьей известных в Омске предпринимателей Антропенко (Игорь Антропенко — действующий депутат Госдумы).

— Стас, понимаю, что конкретные вопросы типа «за сколько Антропенко купили «Новый Омск» или «Почему новым владельцем сайта все-таки стали структуры Антропенко, а не Концедалова или Васильева» почти не имеет смысла задавать…

1

— Вопрос цены абсолютно логичный, любой журналист бы его задал. Я уклоняюсь от ответа не из кокетства, а лишь потому что являюсь исполнителем, а не участником сделки. А вообще открытые разговоры о деньгах, на мой взгляд, — в интересах всей нашей отрасли. Это делает рынок медиа более цивилизованным и прозрачным.

Кстати, как и разговоры об инвесторах. Ты сейчас назвала разные фамилии, а я думаю, как круто, что столько известных предпринимателей города, судя по твоей информации, проявляют интерес к информационным ресурсам. Это опять же работает на всю отрасль.

— Какое, скажем так, послевкусие у тебя осталось после сотрудничества с Андреем Ивановичем Голушко?

— Для меня это очень эмоциональная история, и я боюсь переборщить с медными трубами. А если хочешь оскорбить незаурядного человека — дай ему однозначную характеристику. Андрей Иванович, конечно, человек сложный, многогранный и противоречивый. Он сочетает в себе одновременно и такое исконно-посконное барство, и самые искренние демократические коммуникации, любит пустить пыль в глаза в каких-то мелочах, а про реально большие вещи промолчать, он ранимый, но умеет прощать самые жестокие обиды, может мгновенно решать сложнейшие вопросы, увлекаясь темой, а потом мурыжить ее годами, охладев к ней. Каждый раз, когда он вызывал «на ковер», мне было очень страшно идти, но в то же время чертовски интересно. Пока была возможность, мы учились у него, просто наблюдая, как он двигается по этому социальному полю.

И, конечно, он понимал значение прессы, хотя, возможно, где-то и переоценил его.

Я, кстати, на его примере поблагодарил бы всех омских предпринимателей, которые заработали капиталы в 90-е и нулевые благодаря политической и финансовой свободе, а потом инвестировали их в развитие демократических институтов — в средства массовой информации: Голушко, Кокорина, Волкова, Павлова, Морева, Сусликова, Полякова, Капустина, Концедалова и других. Независимо от моего личного отношения к этим бизнесменам и их проектам, это инвестиции в журналистскую отрасль — и это нужная история.

— Судя по тому, что ты лично активно участвовал в поисках нового инвестора и в будущем планируешь стать «младшим партнером» в новой компании, ты вполне доверяешь предпринимателям Антропенко. Это интуиция, ощущение, что сможешь работать с этими людьми, репутация, совпадение политических и общечеловеческих ценностей? Какой разговор состоялся у вас с Игорем Александровичем перед покупкой сайта?

— Игоря Антропенко я знаю лично лет семь по его активному участию в омском бизнес-комьюнити. Он был регулярным участником нашего проекта «Газели Бизнеса» на площадке «Делового Омска». Понятно, что деловая репутация имела значение в данном вопросе. Несколько лет назад у нас был чисто теоретический разговор о медиа. Мы тогда еще не искали партнера. А когда этим летом такая необходимость появилась, я к нему обратился уже с конкретным предложением. Однако сам он был занят политической работой, а через несколько месяцев еще и избрался в депутаты ГД, поэтому я вел диалог не с ним, а с топ-менеджментом компании «Основа холдинг».

2

— Сейчас нередко можно услышать мнение, что из-за политической цензуры, экономических сложностей журналистика как профессия умирает. Согласен?

— Сейчас наша отрасль переживает сразу два системных кризиса: кризис монетизации и кризис реализации. Кризис монетизации связан с тем, что старая экономическая модель СМИ, основой которой был бизнес, заинтересованный в продаже товаров и услуг через рекламу на площадках изданий, проще говоря, в получении лидов, крякнула, не выдержав конкуренции с глобальными игроками типа «Яндекса», «Гугла» и социальными сетями. Зачем малому предпринимателю, продающему, скажем, насосы конкретной марки, размещаться на сайте даже с большой лояльной, но разношерстной аудиторией, если можно настроить таргет, скажем, в РСЯ и платить только за целевые заявки?

По сути, у СМИ остается только имиджевая и политическая реклама, а это заметное сокращение бюджета. С этим кризисом уже ничего не поделаешь, нужно учиться жить в новых реалиях.

Кризис реализации связан с тем, что за последние годы были приняты десятки нормативных актов, ограничивающие деятельность СМИ. Они создают дополнительные риски как в экономическом, так и в политическом смысле, что также негативно отражается на отрасли. Особенно больно эти ограничения бьют как раз, по, скажем так, «сертифицированным СМИ» — тем, кто имеет лицензию, платит налоги и зарплаты сотрудникам со всеми положенными по закону отчислениями. По иронии судьбы, этим средствам массовой информации, имеющим и так большую зависимость от государственных регуляторов, достается сильнее, чем «свободным художникам» в социальных сетях. Здесь, конечно, нужна серьезная корректирующая работа этих норм с привлечение профессионалов из медиа.

— Если бы твой сын, повзрослев, решил пойти учиться на журфак, чтобы ты ему сказал?

— Сказал бы то же самое, что всегда говорю студентам, которые опасаются, что пока они закончат обучение, все СМИ уже закроют, и им негде будет применить свои навыки. Журналистика дает очень хорошее гуманитарное образование. Регулярные прыжки в медийный бассейн очень здорово прочищают мозги и многое говорят о том, как устроено общество, в котором мы живем. Может быть, никакой журналистики к тому времени уже и не будет, но журналистские навыки — умение замечать нюансы, акценты, анализировать, сопоставлять, обобщать, внятно формулировать, коммуницировать с участниками и так далее — пригодятся во многих профессиях.

— Как ты относишься к политике в плане свободы слова, которую проводят Владимир Путин в стране, Александр Бурков в регионе?

— Как я уже сказал выше, те ограничения, которые были введены законодателями, не только отрицательно сказываются на экономических показателях СМИ, но также сокращают количество диалога в обществе. А когда люди перестают слышать друг друга, утрачивают элементарную культуру вести беседу, цивилизованно общаться, они начинают кушать друг друга, распинать Иисуса, травить Сократа, жечь Бруно и так далее. Поэтому профессиональное сообщество должно регулярно инициировать обсуждение и корректировку этих вопросов на публичных площадках.

Что касается свободы слова в области при губернаторе Александре Буркове, мне кажется, сложилась вполне понятная система, которая предлагает выбор для участников рынка: либо вступать в коллаборацию с органами власти и пользоваться этим сотрудничеством, но в определенных рамках, либо не пользоваться этим партнерством и не иметь никаких ограничений. Главное, что есть выбор.

— Что ты не готов делать как профессионал ни за какие деньги?

3

— Спасибо за красивый пас, но я не знаю, как ответить на этот вопрос, чтобы это не звучало тошнотворно пафосно, поэтому промолчу.

— Последний вопрос на «пандемийную злобу дня». Как ты относишься к вакцинации против коронавируса?

— Лично я вакцинировался.