«Привыкай, Сынок, к пустыне как к судьбе»

Спектакля «Саша, вынеси мусор» ждала с тех пор, как впервые услышала о готовящейся премьере по пьесе украинского драматурга Натальи Ворожбит. О будущей постановке говорила и режиссер Светлана Баженова, и художественный руководитель театра Игорь Григурко, и исполнитель роли Саши Владимир Кин.

Григурко в интервью признался, что давно хотел, чтобы в репертуаре театра появился спектакль о войнах XX века. Афган, Чечня, Грузия – причем весь их ужас хотелось показать через женские глаза и души, через их письма и чувства. И тут – вот вам, пожалуйста: пьеса «Саша, вынеси мусор», «стопроцентное попадание».

1

«Всю дорогу смешно, а в конце за сердце щиплет», - так говорила о пьесе Светлана Баженова.

Сама пьеса – короткая, читается за десять минут, три героя, три действия, три больших диалога и авторские ремарки. Кто это трио? Катя, ее взрослая дочь Оксана и катин муж Саша, офицер украинской армии, умерший от сердечной недостаточности в мирное время. А тут – пришло время новое, принесло войну… Саша, как и другие его мертвые товарищи (кто сгорел от болезни, кто банально – от алкоголя) рвется с того света обратно – служить и защищать. Но на это требуется согласие живых родных – а те, несмотря на всю боль утраты, согласия дать не могут: второй раз Сашу хоронить не собираются.

Слезы здесь прячут за повседневными делами, а иногда за откровенной бравадой. Рука об руку с войной шествует обычная жизнь – с жареной на сале картошкой и цибулей, вкусной селедочкой и младенческими коликами.  Черный юмор, вписанный в картинки ежедневного быта, лишь подчеркивает главную цель – справиться с горем, жить дальше, чтить память ушедших, давать новую жизнь. Все узнаваемо, и потому трогательно. Очень правдивый женский взгляд на события нашей «новейшей истории», на войну. Взгляд на нее киевлянки Натальи Ворожбит, которая похоронила отчима – и написала пьесу о Саше. Взгляд Светланы Баженовой, которая признается: «генетически внутри заложен душащий страх… Вот я, Света Баженова, живу, мне 26 лет – и мне все равно, хоть что, только не война».

Что ждет зрителя «ТОП-театра»? Та же искренность и честность, но воплощенная в сценических образах. Зашкаливающая эмоциональность Марины Салиной в роли Оксаны. Сдержанная откровенность Полины Кремлевой, исполнившей роль Кати (на предпоказе зрители увидели именно этих актрис, дублирующий актерский состав - Дарья Березовская и Ольга Фоменко). Владимир Кин в роли Саши – человек-воспоминание, призрак в форме, сумевший быть невидимым и видным одновременно. Режиссерское «ноу-хау» - фрик-бэнд «Дама Адама», чье не самое профессиональное музыкальное исполнение идеально вписалось в общий контекст спектакля. Скорее всего, если бы девочки в совершенстве владели аккордеоном, флейтой, бас-гитарой и прочими инструментами – было бы не то. А так – два месяца уроков музыки, и в итоге – та самая степень музыкального дилетантизма, которая превращается в изюминку, и не нарочито, а очень естественно подчеркивает картинку быта – такую же живую, искреннюю, естественную. Это не эстрадная площадка с «юпитерами» и колонками – это эмоциональное, от сердца, но не робкое, а очень искреннее, рваное и одновременно рвущее душу исполнение. Ведь в жизни не всегда выходит «как по нотам»… Талантливы все «рок-бандерши», но невозможно не отметить Марию Кобелеву – ее «украиньска мова» и полная самоотдача поставили «фоновую» музыкальную группу в один ряд с  остальными главными героями.

Яркие женские образы, нетривиальные декорации, действительно интересные режиссерские находки, каждая из которых дополняет и подчеркивает основную мысль спектакля. Сложный финал – и даже, пожалуй, два финала. Первый – тот, что прописан у Ворожбит: с командами «Смирно!» и «Огонь!», звучащими с того света, и заглушающим их надрывным женским криком. Бытовое и привычное «Саша, вынеси мусор!» наталкивается на понимание того, что Саши уже год как нет, и перерастает в зов, почти вой Кати, долгий и безнадежный, от которого сжимается нутро.

Второй и окончательный финал – режиссерский. Выстучанная на жестяных бочках женскими руками «Колыбельная» Бродского – «Привыкай, Сынок, к пустыне как к судьбе». Ее не поют – ее плачут, со злостью на несправедливое устройство мира, с ненавистью к войне, с болью прошлых и неминуемых в будущем потерь, которые невозможно предотвратить, с которыми невозможно смириться.

…Обсуждение спектакля после предпоказа было жарким и долгим. Говорили много – и самое разное, делились мыслями, эмоциями, слезами. Сравнивали Ворожбит с Гоголем и Ремарком, спорили, можно ли присягать Родине с табуретки, можно ли петь частушки на кладбище, можно ли вообще подобным образом говорить о войне. Светлана Баженова поделилась историей: была на первой российской читке «Саши» в Петербурге, запомнила слова режиссера – «пьеса настолько честная, что, вероятно, не будет пользоваться большим спросом ни на российской, ни на украинской сцене» (а на самом деле идет – и много где). Станислав Дубков, директор театра «Арлекин», ответил на одну из реплик в зале – «да и прекрасно, что у вас не было цели – поднять армейский дух» - и подвел своего рода профессиональную черту под обсуждением: «Поздравляю театр, который говорит со своим зрителем умным, доступным, понятным и таким разным языком».

Пусть это штамп, но спектакль действительно не оставил равнодушных. Многие женщины плакали и во время спектакля, и во время обсуждения. Одна призналась: сына провожает в армию, другая, сама при погонах, пусть и полицейских, поделилась историями друзей, которым повезло вернуться из Чечни. «Привыкай, Сынок, к пустыне» - для них не просто слова, а проза жизни. Та, к которой никак не привыкнешь.

Смотреть «Саша, вынеси мусор!» рекомендую тем, кто неравнодушен – здесь ставлю точку. Неравнодушен к тому, что происходит сегодня в мире, а также к достойной молодой актерской игре, современным режиссерским приемам, хорошему темпоритму и живому театру.

Тем, кто любит Бродского - его «Колыбельная» полностью.

Родила Тебя в пустыне
Я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.

В ней искать Тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.

У одних – игрушки, мячик,
дом высок.
У Тебя для игр ребячьих –
весь песок.

Привыкай, Сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б Ты ни был, жить отныне
в ней Тебе.

Я Тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.

Той звезде, на расстояньи
страшном, в ней
Твоего чела сиянье,
знать, видней.

Привыкай, Сынок, к пустыне.
Под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.

В ней судьба открыта взору
за версту.
В ней легко узнаешь Гору
по Кресту.

Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.

Привыкай, Сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что Ты не
только плоть.

Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.

Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к Тебе – примета
места в ней.

Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,

точно лампу жжет, о Сыне
в поздний час
вспомнив, Тот, Кто Сам в пустыне
дольше нас.