В гармонии с филармонией

Во время Пасхального фестиваля Валерия Гергиева партер зиял пустыми креслами, а на юбилее Омской цитадели искусств два дня — и в пятницу, и в воскресенье — царил аншлаг и полная иллюминация.

Сначала торжества планировали провести 25 мая, однако билеты разлетелись как горячие пирожки. Пришлось организаторам назначать дополнительную дату — 23 мая, где случились и первые лица региона, и бомонд, и ветераны сцены, и награды, придавшие ещё немного блеска филармоническим холмам.

1

Купившие билеты на 25-е затаили «обиду». Им не улыбался со сцены губернатор. Не играл на скрипке мэр. Их не встречал фортепианными трелями Эмиль Лихнер. Они даже не сыграли в телевизионный ящик! Но недаром все континенты рукоплещут труженикам Омской филармонии, которые и 25-го обрушили на публику культурный удар такой силы, что про мэра со скрипкой никто и не заикнулся.

Именно воскресный концерт изобиловал филармоническими старожилами — теми, кто засыпает и просыпается под баян с валторной и ужинает под аккомпанемент челесты с контрабасом. Им и только им предназначались бесплатные программки, платный кофе и увлекательно-познавательная выставка про то, как всё начиналось в далёком 1940-м и что из этого вышло.

В «красном» углу фойе нёс почётный караул немецкий рояль без пианиста. Публика торопилась запечатлеть историческое событие и себя на фоне коричневой полировки. Меломаны насвистывали квинтеты Шумана и симфонии Бетховена. В буфете было и так хорошо.

Филармония купалась в народной любви – не зря слуги музыки 85 лет пахали на полях культуры. А потому и пафос, прозвучавший в выступлении ведущей концерта («мы шли к этому дню 85 лет», «нас знают по всей России», «мы покорили Европу, ближнее и дальнее зарубежье», «игра стоит свеч», «мы Вселенная»), вполне себя оправдывал.

2

Добрым словом помянули времена, когда телефоны были с проводами, журналы бумажные, а на сцене выступали Дмитрий Хворостовский, Паата Бурчуладзе, Виктор Третьяков и Николай Петров. Подумать только, двадцать лет прошло, как возмущённый Народный артист Советского Союза Николай Арнольдович Петров звонил жене из кабинета Василия Ивановича Евстратенко (светлая память), тогдашнего директора филармонии: «Ларик, я ехал играть Шостаковича, а мне вынесли ноты Прокофьева, которого я не играл три с половиной года!» И сконфуженный Василий Иванович тенью проносился мимо кабинета, под завязку забитого журналистами, ожидавшими пресс-конференции по случаю приезда в Омск мэтра отечественной фортепианной школы, звезды с мировым именем.

А Петров всё не унимался. Он метал громы и молнии: «Чудовищная ситуация! Полгода назад звонил и спрашивал: а можно не Шостаковича? Сказали: нет! К юбилею Шостаковича только Шостаковича. Сегодня же маэстро приносит мне Второй концерт Прокофьева!»

Выпустив пар, Народный артист СССР положил трубку и улыбнулся: «Ну да, Бог не обделил меня памятью». А те, кто слышал пианиста в тот вечер за роялем, вспоминают об этом до сих пор. Так, как играл Петров, теперь уже не играют...

Выступление одного из столпов филармонии ознаменовали серпантином из пушек. Несмотря на возраст, в свои семьдесят пять Омский русский народный хор в прекрасной форме и лет до ста покидать сцену точно не собирается. Злые языки утверждают, что золотые годы коллектива в прошлом, когда гастроли длились до восьми месяцев в году, хор был рупором русской культуры за рубежом, а над «Песней о Ермаке» рыдали Кампучия, Мозамбик, Куба и Монголия. Но хоровая группа, а затем и балетная развеяли сомнения скептиков. «Фантазии на темы старинных русских романсов» так раскачали зал, что едва ли не половине присутствующих захотелось ещё и пройтись «По диким степям Забайкалья», которые «омский Шаляпин» Леонид Шароха затягивал так, что у Европы волосы на голове вставали дыбом!

Удивляли все: духовой оркестр под чутким ухом Олега Романова маршировал, приседал и крутил головами, не забывая мастерски выдувать вальс Шостаковича. Камерный оркестр, пребывающий с пятницы 23-го в почётном статусе губернаторского, разразился небывалой «Грозой» Вивальди. Целая россыпь вокальных звёзд усилила праздничность с помощью классиков и современников. Особенно эффектной выглядела «Земля в иллюминаторе» Владимира Мигули.

3

Коллективы Омской филармонии давно как кремлёвские звёзды — пойди пойми, какая ярче. Их творчество полно волнующих сюрпризов. Так главный дирижёр Камерного оркестра Григорий Вевер для музыки Дженкинса «Палладио» одолжился у соседних муз. И студия воздушной гимнастики и эквилибра Art Of Fly показала такое небо в алмазах, что Цирк дю Солей нервно забился в тёмный угол.

 

Руководитель Омского симфонического оркестра Дмитрий Васильев не остался в стороне: он тоже понёс искусство в массы. В прямом смысле слова. А массы как будто только этого и ждали. Во время исполнения сочинения авангардного композитора Курляндского «Бунт весны» музыканты ходили по залу, здоровались и предлагали поиграть на своём инструменте. В очередь вставали даже получившие детскую травму от игры этюдов Черни. Потому что главное в коллективе — обаяние, если оно есть – это навсегда, если нет – тоже навсегда…

Сам же руководитель коллектива во время единения оркестра с залом отчаянно жестикулировал, пел, махал скрипкой и дирижировал – одним словом, излучал ту самую энергию жизни, без которой Омский симфонический академический умер бы на следующий день.

4

Надолго запомнится зрителям вальс Ирины Борисовны Лапшиной с юным кадетом и её уверенное соло на клавишных во время исполнения Камерным оркестром композиции Егора Летова «Всё идёт по плану». Главный дирижёр коллектива так и сказал: это любимая песня нашего директора, потому пусть солирует.

В финале руководитель филармонии сказала много добрых слов в адрес концертно-просветительского отдела, этих «солдат невидимого фронта», которые, по её словам, «в стужу и в зной едут в детские сады и колледжи и просвещают всех, кого только можно просвещать».

Это благодаря им хождение на концерты классической музыки перестало восприниматься как удел возрастной публики. Это они находят общий язык со всё прибывающей молодёжной аудиторией филармонии.

Когда же «невидимые» сотрудники появились на сцене и запели, моментально стало ясно: пока такой бастион защищает духовность и нравственность омичей, нас голыми руками не возьмёшь.