Кто прошлое помянет, тому на концерт Олега Митяева

Когда осень почти закончилась, а зима ещё не наступила, когда уже не хочется начать всё сначала, но в душе охота опять весны, припорошённая житейской рутиной публика берёт билет на Олега Митяева, чей «пароходик отходит в светлое прошлое», «туда, где нас помнят, жалеют и ждут».

Ах, как нам этого не хватает! Мы тоскуем по прошлой жизни и не скрываем, как хорошо мы плохо жили. Чёртова ностальгия не даёт спокойно спать и заставляет собирать по крупицам ту минувшую жизнь: незатейливый быт, простые истины и отношения между людьми — всё, что ушло и не вернётся никогда. Дверь под старым холстом захлопнулась, ключик потерялся. Но на сцену выходит человек с гитарой и, словно на машине времени, переносит тысячный зал туда, где «ещё никто не мент, не вор, /Не чемпион и не завгар. /И форма школьная одна, /И галстуки, и оптимизм, /И только партии видна/ Цель миллионов — коммунизм».

Канули в Лету времена, когда мечтавший стать собаководом — именно собаководом, потому что слова «кинолог» не знал — и засучивший рукава белой рубашки Олег Митяев с товарищами пел со сцены Челябинского монтажного техникума «Там, вдали, за рекой». Причём каждый в своей тональности. А баянист вообще где-то за кулисами прятался. Спустя полвека Олег Митяев собирает аншлаги. Вчера — Питер, нынче — Омск, завтра — Новосибирск, Томск, Новокузнецк…

«Что же вы перестали хлопать? — он появляется перед публикой вместе с коллегами: Леонидом Марголиным и Родионом Марченко — и подкалывает, — это мы теперь вот такие, годы-то идут. В следующий раз вообще не узнаете, у вас-то зрение тоже падает».

Через четыре месяца ему исполнится семьдесят, но когда в записке из зала интересуются, кого считает своим преемником, картинно возмущается: «Подождите, я ещё сам много чего могу!». И два часа поёт про наше светлое прошлое, и всё это без какого-либо напряга, с улыбкой, шутками-прибаутками. От «Маршрутки» и «Небесного калькулятора» до «Ковчега» и «Как здорово, что все мы здесь» — практически на одном дыхании. Ничего сверхъестественного, никаких «видеомэппингов», «дополненной реальности», только гитара. Хотя сам иногда говорит, что толком играть на ней так и не научился — делает вид, что играет да изображает лицом.

Выступление в Омске артист назвал «временем осенних песен», да и сам он по своей сути — осенний автор, музыкант, сочинивший «ту осень, /Что в лентах просек,/ Уж скоро начнёт плясать/ Как мёдом/ Зелёнкой с йодом/ Залечивая леса», поэт, сделавший неутешительные выводы: «Неутешительные выводы /Приходят в голову по осени/ Неутешительные выводы /Приходя в голову к зиме /Как будто падаешь с обрыва ты /На первый лёд на нашем озере, /И чёрный след тобою выбитый/ Пугает птицу в вышине». Такая музыка нужна именно осенью, когда не одни работники сельского хозяйства подводят итоги, но вся Земля ускоряет свой бег, чтобы все, кто недолюбил, недомечтал, недосказал, успели запрыгнуть в последний вагон.

«Теперь с утра свежо/ Теперь не жди тепла./ Запорошит снежок/ Страну – и все дела./ А сердцу хочется весны, а сердце мается, /Летит маршрутка в сумрак голубой, / И слава Богу, что дорога не кончается/ И неизменно возвращается домой». Это ностальгия. Мы живём, вглядываясь в своё теперь уже такое милое прошлое. Очень хочется вернуться туда, остаться там, в той жизни и никогда больше её не покидать, но это невозможно.

В начале карьеры своё выступление Олег Митяев с товарищем Петром Старцевым начинал приветствием: «Не ждите от нас ничего умного, мы из Института физкультуры». Сегодня он поёт о навсегда потерянной стране, любви, которую не вернуть, и молодости, когда в душе клокотало что-то роковое, а теперь свистит пролом. Но пока он поёт, есть надежда, что однажды это всё ещё вернётся. «На перроне разлук» сменяет «Самая любимая песня», а непростую историю создания «Вечной истории» («Она была актрисой, а он простой полярник…») рассказывает залу, как старому другу, у которого личная жизнь тоже складывалась непросто: «Вспоминаю вашу землячку, свою жену, актрису Марину Есипенко, как поехал в Южную Африку, полтора месяца там пел и писал. Особенно хорошо писалось про полярников». И само собой, про любовь, которая, по словам барда, есть «некая субстанция, не подвластная планированию и предсказанию». Он ведь тоже в молодости хотел прожить с одной-единственной до конца своих дней, а теперь вот женат в третий раз. И отчего в жизни так происходит, никто нам не скажет... В конце 90-х, будучи человеком семейным, увидел в Театре имени Вахтангова актрису Марину Есипенко в роли прекрасной принцессы Турандот и, как принц Калаф, потерял голову...

Концерты Олега Митяева можно называть выступлением, можно творческим вечером или моноспектаклем – кому как нравится. Он моментально откликается на записку десятилетней Наташи и в честь грядущего дня рождения девочки исполняет её любимое — далеко не детское «Жестокое танго». И «Одноклассницу» посвящает тоже ей. И всем-всем учителям. Мне, говорит, однажды из редакции журнала «Математика» — «по глазам вижу, не все выписывают журнал «Математика»» — пришло письмо: «Как вы могли, Олег Григорьевич, такое написать: "И мы не знали, что жизнь промчится,/ И эта алгебра не пригодится"». Он дарит всем «борющимся» «Когда проходят дни запоя» — песню, которую писал «с натуры», а под конец вспоминает «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»: «Я написал её 47 лет назад». И слегка кокетничает: «Зачем я писал дальше?».

Митяев поёт для «всех прекрасных женщин города Омска» «С добрым утром, любимая» и вспоминает про русскую девушку из Южной Африки, что размазывала по щекам тушь, пока он пел: «Оглянувшись, ты увидишь, как блестит/ Петербурга шпиль высокий сквозь года./ И, конечно же, он примет и простит, /И ты больше не уедешь никуда». «Но вы не из Питера, вы не заплачете», — предупреждает бард, зная наперёд, что ещё как заплачем и затоскуем. Потому что всё, что он исполняет, не про Ленинград. И не про Москву. И уж точно не про Омск, а про наше советское прошлое, которое было как будто совсем недавно: дырки от горячего утюга на концах пионерского галстука, очередь за пломбиром в вафельных стаканчиках, проезд на автобусе за пятачок, коричневые сандалии из «Зайчика» и молоко в стеклянных бутылках. И вот уже под аккомпанемент гитары зал, как один человек, самозабвенно выводит: «Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка улыбнись!». Ну и пусть добрая половина отсвечивает лысинами, складывая руки на бог весть откуда взявшемся животе. Пусть лёгкий тремор и вставные зубы. Остеопороз, маленькая пенсия и третья жена – тоже пусть! Пусть в стране дуют уже не те ветры. В том прекрасном далекЕ, о котором поёт Олег Митяев, они по-прежнему молоды и влюблены. «Под животом моста /Мы пили с ней вино/ Могли бы лет до ста/ Мы целоваться, но /Краток земной маршрут/ Кончилась «Хванчкара»/ Если нигде не ждут — /Пора…» Пусть всё закончится нежностью и прощением, выдохом счастья.

Пусть всё так и останется. Пусть вечно так и будет. Там и тогда…