Гергиев тут, Гергиев там!

За двадцать пять лет существования Пасхальный Гергиев-фест получил репутацию одного из самых посещаемых и долгожданных событий музыкального сезона. Среди его примет — аншлаг, первые лица региона, толпы возбуждённых меломанов на ступенях Концертного зала, гадающих, чем ныне удивит столица. И, разумеется, столик с пригласительными у служебного входа, через который «государевы люди» входят с готовностью положить всего себя на алтарь симфонической музыки.

В то время как первоочередной задачей культурной столицы-2026 является охват трудящихся культурными мероприятиями, музыканты Объединённого симфонического оркестра Мариинского и Большого театров вносят посильную лепту в дело духовно-нравственного развития омичей.

1

У министров и журналистов, бизнесменов и чиновников, педагогов и пенсионеров стало доброй традицией услаждать слух музыкальной Пасхой. Медицинское сообщество — гарантия от музыкального несварения. Кому как не служителям Гиппократа знать: музыка – единственный инструмент совершенствования мозга.

 

 

С 12 апреля по 10 мая в свой юбилейный сезон Московский Пасхальный фестиваль обещает быть рекордным как по продолжительности, так и по масштабам. Ведущие музыканты двух главных сцен страны за 29 дней преодолеют более 20000 километров и посетят 40 городов нашей Родины. 21 апреля спецпоезд прибыл на станцию «Омск».

Концерт начался с получасовой задержкой. В фойе по традиции было душно: то ли из-за проблем с вентиляцией, то ли из-за обилия почитателей таланта Валерия Гергиева. В четверть восьмого, когда двери в зал, наконец, распахнулись, готовая восхититься богатством музыкального материала публика уже благостно вспотела и разрумянилась. В 19.25 на сцене появился Лоренц Настурика-Гершовичи – первая скрипка Мариинки…

По традиции маэстро Гергиев не раскрывает программу предстоящего концерта. Вот и в Омске интрига держалась вплоть до слов ведущей: «Рихард Штраус. Симфоническая поэма «Дон Жуан».

Магия началась…

2

 

 

Двадцатипятилетний немецкий композитор вдохновился одноимённой пьесой поэта-романтика Николауса Ленау, окончившего жизнь в сумасшедшем доме. Однако у самого Штрауса декорациями к созданию музыки служили южное солнце Италии и счастливая влюблённость в певицу Паулину де Ана. Премьера «Дон Жуана» в Веймаре 11 ноября 1889 года имела грандиозный успех. «Музыка звучала волшебно, — писал композитор, — всё прошло образцово и вызвало неслыханную для Веймара бурю аплодисментов». То же самое можно было написать и об омском исполнении, если бы не чей-то гаджет, зазвонивший именно в тот момент, когда музыканты ушли в пианиссимо. Забегая вперёд, скажу, что телефонные «трели» раздавались и во втором отделении.

В преддверии 186-го дня рождения Петра Ильича Чайковского сводный оркестр Большого и Мариинского исполнил Симфонию №1 «Зимние грёзы». Музыковеды говорят, что первая русская классическая симфония создавалась долго и мучительно. Что самокритично настроенный Чайковский несколько раз переделывал её. Что профессора Петербургской консерватории разгромили сочинение своего бывшего ученика в пух и прах и отказались включить в программы концертов Русского музыкального общества. Что по-настоящему произведение оценили лишь спустя годы: «Это настоящая русская симфония, её мог написать только русский человек».

 

 

3

Второе отделение открыли в девять вечера. Увертюрой к опере Россини «Вильгельм Телль». «Тык-дык-тык-дык-тык-дык-тык-дык — это же из рекламы», — не смог сдержать восхищённого шёпота кто-то из соседей справа. Вот тут-то и сработала великая (не побоюсь этого слова) просветительская миссия Пасхального фестиваля. Ныне, присно и вовеки веков человек теперь знает: «тык-дык-тык-дык» сочинили не рекламщики, а Джоаккино Россини. А маэстро Гергиев, как герой другой россиниевской оперы, «Севильский цирюльник», «приговорён» ежегодно объезжать города и веси Родины с благородной целью — «благотворительной, образовательной и просветительской деятельностью, объединяющей жителей разных регионов». Фигаро здесь, Фигаро там.

К слову, у итальянца опера стала последней, хотя после её написания он прожил ещё почти сорок лет. Исполнение самой длинной оперы Россини занимает четыре-пять часов. Возможно, именно этот факт и послужил причиной охлаждения к дальнейшему сочинительству. Россини потом её сократил, а в Париже существовала традиция давать только второе действие. И тем не менее, известен случай: когда директор Парижской оперы сказал композитору, что вечером в программе объявлено второе действие, Россини в сердцах закричал: «Что? Всё второе действие?»

Омичи довольствовались увертюрой…

 

 

XXV Московский Пасхальный фестиваль выполняет несколько почётных миссий, вспоминая 90 лет со дня рождения Юрия Лужкова, активно поддержавшего музыкальный форум в далёком 2002-м, 135-летие Сергея Прокофьева и 120-летие Дмитрия Шостаковича. Последний, чью круглую дату мы отметим 25 сентября, был представлен на концерте Симфонией №15 ля мажор.

Два года назад культурный Омск с большим вниманием прослушал Шестую симфонию Шостаковича. В трёх частях. В соединении с Пятой симфонией Прокофьева, продолжающей «героико-эпический традиции русской симфонической музыки», это оставило неизгладимый след в памяти многих. Музыка великих советских композиторов уводила в такие далёкие дали и глубокие глубины, что, покидая зал после того концерта, один из слушателей произнёс крылатую фразу: «Трудно только первые шестьдесят восемь минут».

Свою последнюю симфонию Шостакович писал будучи тяжело больным: он лечился у доктора Елизарова в курганской клинике. Композитору понадобилось чуть больше месяца, чтобы оставить художественное завещание, в ткань которого вплетены цитаты из музыки других композиторов, в том числе и знаменитое «тык-дык-тык-дык» из «Вильгельма Телля» Россини, и полтора десятка ударных инструментов, включая кнут, деревянный брусок и том-том.

4

 

 

В начале одиннадцатого после долгих и продолжительных оваций Валерий Гергиев взял в руки микрофон. Он улыбался: «Два слова. Это уже пятнадцатый или шестнадцатый город, в котором мы выступаем. В планах посетить 41. Мы сегодня поговорили с Виталием Павловичем (Хоценко – прим.авт.) о том, чтобы Большой и Мариинский чаще кооперировались, чтобы для будущего наших детей на омских сценах шли «Щелкунчик», «Спящая красавица», «Лебединое озеро». Если мы этого не сделаем, я возьму всю вину на себя. Спасибо за тёплый приём, с праздником всех!» И музыкальный поезд отправился по городам и весям нашей Родины. Вместе с Шостаковичем, Чайковским, Россини и Штраусом. Ибо кому, как не им, знать: когда человек и мир разорваны так, что не слепить обратно, остаётся одно — сесть и слушать музыку. Музыка – это то, что тебе никогда не изменит. То, за что стоит держаться и не отпускать. Слова не в счёт. И эта Земля, содрогаясь в конвульсиях свихнувшегося мира, ещё вертится лишь потому, что музыканты играют музыку — Шостаковича, Чайковского, Россини и Штрауса.