Дети, рождённые сердцем

Двенадцать сыночков и лапочки-дочки   

Это не просто ребенок без родителей – это тяжело травмированный страдающий человечек, с которым рука об руку нужно пройти сложный путь, чтобы вернуть к нормальной жизни. Чтобы собрать разлетевшуюся на осколки детскую душу, нужны годы. Полюбить чужого ребенка как своего собственного – в этом и состоит миссия приемной мамы.

В самой большой омской приемной семье Зигуновых растут одиннадцать девочек и двенадцать мальчиков от семи до двадцати лет. Среди них две Сони: «Соня-большая» и «Соня-маленькая» – и два Дениса, чьи дни рождения празднуют с разницей в две недели. Наталья Александровна помнит, когда родился каждый, имена не путает: говорит, память хорошая.

 

 

«В шесть лет точно знала: вырасту и возьму ребенка из детского дома. Всегда мечтала иметь много детей, может, потому что в семье была одна. Решила: раз не получилось с сестрой и братом – своих у меня точно будет трое. Хотелось, чтобы разница между малышами была небольшая, поэтому следом за первенцем Степаном в 2007-м родила Даниила, в 2009-м появилась Алена, а еще через год – Ярослав. Во дворе детей принимали за тройняшек. В общем, мы были самой обычной семьей, когда решили взять из детского дома десятилетнюю Машу и ее младшего брата Женю. А вскоре у нас с мужем родился Миша». 

Прежде чем принять в семью приемного ребенка, Наталья Александровна изучила не одну тонну информации. В интернете писали в основном «много пугающего и негативного»: что эти дети с поведенческими отклонениями, задержкой психического развития, что они тяжело проходят адаптацию… Но, как говорится, у страха глаза велики. Глаза боятся – руки делают. Через год сомнений и терзаний приехала в опеку, прошла школу приемных родителей, собрала все документы и, пропустив мимо ушей стандартную в таких заведениях фразу «здоровых детей у нас не бывает», взяла сразу двоих.  

«Нет, – с улыбкой качает головой на мой «стандартный» вопрос, – сердце не екнуло, в груди не кольнуло, дыхание не перехватило, – все как обычно. Просто забрала детей и повезла домой». Сложности состояли в том, что ее старшему, Степану, было семь, а приемной дочери – десять...

 

 

«Это был мой первый подросток. Не хватало опыта, знаний по психологии. Терялась, не знала, с какой стороны подойти к ребенку, как реагировать на трудности подросткового возраста. Забегая вперед, скажу, что позже в семье появилось сразу одиннадцать подростков, и наша жизнь заиграла совершенно другими красками. С Женей трудности обозначились после детского сада: мальчик оказался не готов к школе. Из гимназии нас вежливо попросили, пришлось искать варианты. Домашнее обучение «не осилил» приглашенный учитель, и Женю устроили в школу-интернат для часто болеющих детей. Когда в пятом классе сына перевели в обычную школу, мы с облегчением выдохнули: наконец-то ребенок живет дома вместе со всеми братьями и сестрами! За это время мы преодолели и Женину гиперактивность, и задержку психического развития, и много чего еще. Нынче ему девятнадцать, живет отдельно, учится на третьем курсе колледжа. Говорят, что приемные дети – это дети, рожденные сердцем. Но меня никогда не покидало ощущение, что я родила Женю – он стал мне родным!»     

Понимать и принимать 

В семье Зигуновых шестнадцать школьников и один детсадовец. Точнее, одна. Для Сони-маленькой нахождение в дружном детском коллективе стало настоящим праздником. В прошлом ноябре шестилетняя девочка впервые переступила порог садика и моментально адаптировалась. По словам Натальи Александровны, дочь – большая умница со здоровой самооценкой и сохранным интеллектом, что для таких детей большая редкость.

 

 

 

«Воспитать чужого ребенка намного сложнее, чем своего. Надо быть готовым к тому, что генетику никуда не денешь. Если в два-три года малыши попрошайничали, то позже, живя в приемной семье, где еда, игрушки, одежда всегда в открытом доступе, они могут «сорваться». Это на подсознании. То же самое с воровством. Если родители наркоманы, возможно, и ребёнок не избежит соблазна попробовать «дурь». У большинства приемных детей есть другая мама, и она всегда будет на первом месте, поэтому у нас не принято плохо отзываться о родителях. Все мальчики и девочки любят и ждут своих пап и мам. Несмотря ни на что. И я их понимаю. Представьте, у ребенка в телефоне записано «мама» и «мамочка». И понятно, что «мамочка» – это не я… Чтобы это понять и принять, требуются время и мудрость».   

 

 

Дети стремятся к кровным родителям, потому что ищут потерянную часть самих себя. У них неискоренима острая потребность в общении с родственниками, ведущими не самый правильный образ жизни. Осознание собственного происхождения – один из важнейших элементов самоидентификации маленького человечка, определения своего места в мире. А когда ребенок перестает быть ничьим, у него появляется смысл жить, он выглядит иначе. Про приемного первенца Зигуновых Машу родственники с завистью говорили: «Ты стала как Наталья Александровна». Иначе и быть не могло: пример красивой, успешной, трудолюбивой мамы всегда был у девочки перед глазами, поэтому Маша и счастливо вышла замуж, и с удовольствием учится в университете, работает и с радостью делает ремонт в своей квартире.      

Каждому – максимум внимания     

В приемной семье Зигуновых воспитывается четверо круглых сирот, у девятерых умерло по одному родителю. У остальных папы и мамы, к сожалению, ведут асоциальный образ жизни. Дети это знают, но продолжают надеяться. Все ребятишки из приемных семей тоскуют по родному дому. Одна мама восемь лет подряд обещала забрать детей, но чуда, увы, не случилось. Была попытка вернуть бабушке внучку, но суд отказал: женщина страдала алкоголизмом. Сейчас девочка продолжает общаться с родственницей. Зигуновы не чинят препятствий, потому что это, по словам героини нашего рассказа, надо «понимать, принимать и ставить себя на место детей». 

«С каждым приемным ребенком проходишь свой, особый путь, порой невероятно трудный. Катиному брату Сереже досталась тяжелая наследственность: психопатия, расстройство личности, многочисленные травмы. Мы сменили четыре детских садика, потому что в четыре года он лупил всех, кто попадался под руку. Каждый вечер на Сережу как из рога изобилия сыпались жалобы. Психиатры развели руками: «Это не лечится». Я не поверила и два года занималась только Сережей. Было адски тяжело. И все эти два года он спрашивал: «Когда я поеду обратно?» – настолько ему было хорошо в социальном центре, откуда мы его с сестрой забрали. Мальчику не нужна была семья. В конце концов в опеке сказали: «Хватит вам мучиться!» – и отправили ребенка в детский дом. Через год Сережу усыновили. Пять лет живет со своим папой на Севере. Сережин отец – невероятно ответственный человек. Он рассказывал, что «почувствовал его душой и захотел дать мальчишке семью». Сейчас мальчику двенадцать лет. Проблемы, конечно, есть, но он у папы один, и папа-психолог с ними справляется. Они приезжали к нам в гости, виделись с Катей. Сережин отец хочет, чтобы дети общались друг с другом. Ведь это Катя в три годика стала для двухлетнего брата мамой: воспитывала, как могла, кормила тем, что удавалось где-то выпросить, жалела, любила. Семейные связи нельзя разрушать».      

От печали до радости      

Школяры невероятно гордятся своими маленькими успехами и светятся, как светлячки, когда педагоги их хвалят. Пятеро приемных ребятишек Зигуновых обучаются по обычной программе, двое посещают школу для детей с ограниченными возможностями, один учится в школе-интернате для слабовидящих детей. Шестнадцать школьников и шесть разных школ – пойди развези с утра такую футбольную команду! Но проблема, конечно, не в этом: запущенные с педагогической точки зрения дети требуют много времени и внимания. С домашними заданиями, по словам Натальи Александровны, кто-то справляется сам, кому-то помогают старшие. У кого-то получается быстрее, кому-то требуется время, чтобы усвоить материал.

 

 

«Хочется для них лучшей доли. Вкладываешься в каждого по максимуму, но не у всех есть возможность этот ресурс взять. Одиннадцать ребятишек учатся по коррекционной программе, с тремя проходим психолого-медико-педагогическую комиссию (ПМПК) для установления статуса «ограниченные возможности здоровья». Часть детей до сих пор не может выучить таблицу умножения – пока не дается. У всех ребятишек есть проблемы со здоровьем, диагнозов – воз и маленькая тележка. Дети с инвалидностью, умственно отсталые, двое после операции на почках, Олеся перенесла операцию на сердце, – все это требует постоянного медицинского контроля. За здоровьем детей никто не следил, поэтому они не привыкли жаловаться, обращаться за помощью – лучше молча потерпеть. За четыре последних месяца мы вылечили, наверное, шестьдесят зубов – посещаем стоматологов каждую неделю. В день могу быть по три раза в одной поликлинике. Вчера были у эндокринолога, сегодня – на прием к педиатру, завтра нужно показаться эпилептологу. ЛОР, нефролог, окулист, психиатр, невролог – раз в неделю обязательно. Врачи только разводят руками: «У вас их столько?» В сезон простуд болеют по семь-восемь человек сразу. Помогают дневники лечения, где записываю перечень лекарств и процедур, которые нужно принять в течение дня».             

Десять тысяч шагов      

Первые годы жизни – самое главное время для маленького человечка. Ребенок, взятый в это время, уже травмирован, по его душе как будто танк проехал. И задача приемных родителей – вытеснить все ужасы прошлой жизни из мира детской души. Иногда травмы, полученные в раннем возрасте, могут навсегда отпечататься в душе ребенка и проявиться оппозицией по отношению ко всем, кто пытается ему помочь. Сколько усилий надо приложить, чтобы в неуправляемом, нелюдимом «зверьке» затеплилась человеческая отзывчивость. В отношении таких детей, считает Наталья Александровна, работает только одно правило – любить.      

 

 

«Это дети, которые не доиграли в детстве, поэтому наши старшие девочки порой с удовольствием возятся с куклами Сони-маленькой. Мальчишки гоняют во дворе мяч. Два раза в год все обязательно отдыхают в санаториях, летом – в лагере. Дети ходят в художественную школу, на танцы, на волейбол и футбол, но слабое здоровье не позволяет делать это регулярно. Ребятишки часто болеют, а для меня их здоровье – самое главное. Они постоянно чем-нибудь заняты: самостоятельно готовят номера на праздники, любят рисовать, выпускают газеты ко дню рождения каждого члена семьи. Внимательны друг к другу: знают, кто что любит, и заранее просят заказывать подарки именинникам. В феврале и декабре празднуем по четыре дня рождения. Если никто не болеет, выезжаем в аквапарк, игровые комнаты, на батуты, за город. Наша Даша – ей недавно исполнилось десять – попросила в подарок декоративную крысу. Съездили на Хитрый рынок и купили Феликса. Выбрали клетку, корм и шампунь – счастью ребенка не было предела. Кроме Феликса, с нами живут две кошки: британка Кнопа и белоснежная Кэсси, две собаки: такса Бим и дворняжка Мила, которых дети подобрали на улице. Но все равно каждый мечтает о собственной кошке и собаке. В таких случаях говорю: «Исполнится восемнадцать – заводите, кого хотите». Хотя, если честно, сама всё детство приносила с улицы «бродяжек». Мама с бабушкой только руками всплескивали: «Ну куда ты их столько натащила!»   

 

 

У приемной мамы рабочий день 24/7 и расписан буквально по минутам: увезти – привезти, встретить – проводить, поговорить, помочь, приготовить, накормить. А еще – походы в МФЦ, УФМС, соцстрах, налоговую, к судебным приставам и в жилищно-коммунальные службы, потому что документы приемных детей должны быть в полном порядке. В среднем получается десять тысяч шагов и сто километров за день.    

«Просыпаюсь в шесть утра – и на кухню. Люблю готовить, с этим никаких проблем. Сложность в том, что у детей сформировались нездоровые пищевые привычки. Родители их не баловали, в рационе присутствовал «чойс» и что сами найдут. Первое время, например, никто не ел котлеты. Сосиски сметут – и убегают. Потом осторожно стали пробовать, но кто-то до сих пор не ест. Я не заставляю. Ведерных кастрюль для супа у нас нет, зато есть обычная, шестилитровая. В меню всегда два-три вторых блюда на выбор: запеченная в духовке курица, мясо, рыба. Последняя всегда уходит на ура, так что приходится готовить три-четыре раза в неделю».            

Счастья много не бывает     

В июне прошлого года Зигуновы с семью ребятишками переехали из «трешки» на первый этаж бывшего детского сада по адресу 20 лет РККА. В опеке предложили: «Есть четырнадцать детей. Чтобы не попали в детский дом, можете переехать к ним». «Все, что знала на тот момент о новом месте жительства – что дом старый, коммуникации в аварийном состоянии. Поэтому взяла таймаут: сомневалась, справимся ли. Но человек предполагает, а Бог располагает. Тринадцать детей, которые здесь раньше жили в другой приемной семье, сразу стали звать мамой. Конфликтов и особых притирок не было. А вот родные дети тяжело и долго переживали переезд. С июня в доме кипит ремонт. В роли прораба выступает муж Дмитрий, по профессии строитель. Помощи, увы, не дождались. Жилье муниципальное, понемногу справляемся своими силами. На сегодняшний день в половине комнат сделан ремонт, в некоторых пришлось менять даже пол, полдома с новой проводкой и отремонтированным отоплением. Правда, без ЧП не обходится: в силу изношенности коммуникаций в доме каждый месяц что-нибудь выходит из строя. Глаз да глаз за таким хозяйством! Однажды ночью прорвало трубу у соседей сверху. Справились и с этим. Не зря говорится, что каждому дается по силам».  

 

 

У кого-то до сих пор не укладывается в голове, как руководитель отдела продаж, сделавшая успешную карьеру, состоявшаяся как профессионал, оставила любимую работу и стала приемной мамой восемнадцати детям. Тем более что ни о каких сумасшедших деньгах и речи быть не может: пособие на одного ребёнка с двенадцати до восемнадцати лет составляет 10 тысяч рублей.    

«К школе готовимся больше месяца: сложно сходу подобрать одежду нужных размеров. Дети помогают, как могут – показывают, в чем бы хотели ходить, чтобы выглядеть не хуже одноклассников. Не всегда находишь понимание со стороны педагогов. Многим, к сожалению, эти дети в тягость. Да, они коррекционные. Да, требуют повышенного внимания. Да, не могут усвоить урок моментально, как обычные дети, в силу ограниченных возможностей здоровья. После переезда впервые столкнулась с недоброжелательностью и многочисленными жалобами: если во дворе что-то стряслось, сразу бегут к нам: «Это ваши сделали». Приходится доказывать, что это не так.

…Всегда торопилась жить: учеба, работа, свои малыши, приемные ребятишки. Никогда не сидела сложа руки: сейчас получаю второе высшее образование психолога, планирую вернуться к работе уже в этом году. А трудности… У кого их нет? Главное – не впадать в панику. Всегда спрашиваю себя: а будет ли это актуально через пять, десять, пятнадцать лет? С Божьей помощью справимся. Дети – это огромное счастье, а счастья много не бывает».

 

 

_{Впервые опубликовано в журнале «Сибирь и Я»}