Первый допрос Меренкова: а был ли Шрейдер? А Кравец с Бастрыкиным?

В предыдущих сериях этой резонансной эпопеи заместителя губернатора Омской области Юрия Гамбурга долго «томят» в СИЗО и в итоге дают ему пять с половиной лет лишения свободы за махинации с землей. Аккурат накануне апелляции по его уголовному делу внезапно из ниоткуда на сцене появляется бывший министр имущественных отношений Вадим Меренков, два с половиной года назад объявленный в международный розыск. Появление бывшего чиновника на пороге Следственного комитета становится вечерней сенсацией. Адвокаты Гамбурга требуют взять показания у Меренкова как у важного свидетеля по делу их подзащитного. Действие следующей серии должно состояться в пятницу утром в облсуде.

1

И вот он, час Х. В коридоре суда – толпа. Журналистов сегодня особенно много, впрочем, количество родственников тоже зашкаливает. В воздухе пахнет войной: родственники Юрия Гамбурга издавна не любят прессу. Пожалуй, сильнее они не любят только прокурора.

Спустя минуту зал набит битком. Свободнее всех (да простят нам этот грубый парадокс) чувствует себя доставленный в зал суда Юрий Гамбург – в его распоряжении целая лавка.

Проходы забиты людьми, свободное пространство – телекамерами. Родственники и друзья Гамбурга сидят, роль «бедных родственников» отведена прессе – те проведут ближайшие часы стоя.

Суд идет. Приходит. Садится. И тут же отказывает адвокатам Гамбурга в предыдущих ходатайствах – в частности, в повторной независимой экспертизе. «Оснований для нее не имеется».

Охрана расчищает проход. Сейчас в зал введут Меренкова.

Вот и Вадим Александрович. Усталый вид, серый свитер, конвой по обе руки. Меренкова подводят к трибуне.

«Арестовать бы всю эту прессу, - громким шепотом заявляет один из сочувствующих Гамбургу. – Им бы предъявить обвинение, а они пусть открестятся». «Не мешайте работать», - не остается в стороне один из фотографов. Возникает небольшая перепалка. Все нервничают: что скажет Меренков?

- Представьтесь, - просит председательствующий.

- Вадим Меренков, родился 29 мая…

- Не спешите, - осаживает экс-чиновника судья.

Меренков отвечает на формальные вопросы. В зале – царство негатива. Регулярно слышится: «Всех этих репортёров бы отсюда поганой метлой!..»

- Прошу прощения, суд, могу я в вольном изложении рассказать то, что знаю? - просит Меренков. Суд соглашается.

Свидетель рассказывает, как шел процесс оформления заявок на земельные участки. «Заявка подавалась в департамент, к ней прилагался ряд документов, после всех необходимых процедур документы выдавались заявителю и мы прощались. Он обращался в кадастр самостоятельно. После - повторное обращение, оплата, подтверждение... - Меренков комментирует схему, ее «департаментскую» и «вольную» часть. Голос у него простуженный, немного сиплый: - Говорить о том, что были превышения при подписании заявок, никаких оснований нет».

Меренков замолкает. По требованию суда он готов более подробно остановиться на любом эпизоде.

Получить ответы на вопросы хочет адвокат Константин Ривкин. Он расспрашивает Меренкова о документах, правилах застройки, принципах оценки. «Оценка была независимой», - отвечает Меренков. В работе, говорит он, департамент всегда соблюдал принцип публичности. Любое действие всегда было достоянием гласности.

Ривкин подносит Меренкову документ и просит прояснить обстоятельства появления этого письма в деле. «Чья подпись там стоит?» - «Мэра Шрейдера», - отвечает Меренков.

В зале чувствуется резкое оживление. Родственники переглядываются, в глазах скрытое ликование, девушки сжимают кулачки. «Нам все понятно, - шепчет одна дама другой. – А вот суду непонятно». Юрий Гамбург всегда считался «серым кардиналом» омской власти, но, видимо, есть «кардиналы» более изысканных и тонких «оттенков серого»: авторитетные и свободные.

Ривкин продолжает «пытку документами». Часть их них Меренкову знакома, часть он, по его словам, видит впервые: «В основном вся эта переписка шла мимо меня и мимо департамента».

Прокурор и суд слушают очень внимательно. Вопросы продолжаются. Меренков отвечает. Он спокоен. Полицейский в позе распятого Иисуса продолжает подпирать решетку, за которой на лавочке, скрестив руки на груди, сидит Юрий Гамбург.

Меренков поясняет, как составляют карту местности, говорит об аэрофотосъемке, чертежах, правилах постановки на кадастровый учет.

- Оказывали ли вы на членов городской комиссии давление, используя свой статус? – спрашивают у него.

- Никогда этим не занимался. Все голосовали свободно. Никакого давления никогда не было.

На очереди – «испытание фамилиями». «Вы знаете этого человека? А этого?» Меренков отвечает, что знаком лишь с одной женщиной, с остальными не довелось. Никаких протекций он никогда никому не оказывал. «Спланировать умысел в пользу человека, с которым ты не знаком, весьма проблематично», - добавляет он. Ожидаемо говорит, что и никакого сговора с Гамбургом у него не было.

«Что означает подпись мэра города на этом письме?» - вопрошает адвокат свидетеля. – «Что мэр поддерживает просьбу. Но это ничего не значит, все равно пришлось бы пройти все этапы оформления. Процедуру мы были обязаны провести. На принятие решения виза мэра не влияла».

Ривкин внезапно спрашивает про видеообращение Меренкова, где тот, напомним, утверждал, что его уголовное дело, как и дело Гамбурга, имеет политическую подоплеку, а цель заинтересованных лиц - сместить руководство области. Адвокату хотелось бы пояснений… Меренков после небольшой паузы ссылается на публикацию в прессе: мол, там был опубликован материал с Александром Кравцом, который встречался с Бастрыкиным. «Лидер коммунистической парии и глава следственного комитета согласовали начало преследования Гамбурга. Странное начало уголовного дела», - рассуждает он.

Адвокат Андрей Мотовилов буквально через полчаса будет пожимать плечами на просьбу журналистов прокомментировать эту реплику: «Видеообращение? Кравец, Бастрыкин? Для меня это все загадка».

А пока эстафету перехватывает другой адвокат, Олег Любушкин. Он спрашивает свидетеля об аэропорте («Денег не хватило… Даже на 300-летие нам не обломилось. Это проблема не наша, а федерального масштаба», - качает головой бывший чиновник); о «Чародейке» и далее, далее… Потом будет очередь прокурора, который захочет поговорить о Чукреевке, о составе комиссии и процедуре голосования, о предоставление мест под огороды и под земельные строительство – в чем отличие процедур? Как в целом относился к документам Гамбург? Вникал или пролистывал? Знал ли Меренков про скотомогильник?

Зал вздыхает. Меренков отвечает все тем же ровным спокойным тоном. Про скотомогильник знал, тот «всегда был на картах, но мы не знали ни о каких «классах опасности». Землю предоставляли законно. Ничего не нарушали. Вся беда в том, что попали в законодательное безвременье… От того и пострадали. «А бюджет не пострадал ни на копейку».

- Вы можете дать характеристику Юрию Викторовичу Гамбургу? – просит напоследок адвокат.

- Строгий, но справедливый, - находит слова Меренков.

- А пошире?

- В какую сторону? – недоумевает свидетель.

- Почему он всегда требовал визы на документацию?

- Это связано с процедурой прохождения заявок, а вовсе не с личностными характеристиками, - говорит Меренков. – Пояснять ему спорные моменты мне приходилось. Убеждать – нет, никогда.

Слышно плохо. Близкие Гамбурга и Меренкова переспрашивают друг у друга детали. «Потом у этих почитаете», - кивают в итоге они на представителей «вражеского клана».

- Уже читаем, - говорит теща Гамбурга, сидящая в первом ряду, отрывая взгляд от телефона. – Вот пишут, что меня на суд не пустили… Эх!

Меренков бросает прощальный взгляд в зал. Глазами здоровается с близкими. Его уводят. Перерыв. Получасовой в сегодняшнем заседании и наверняка не очень долгий во всем этом процессе в целом.

В показаниях Меренкова пока нет ничего неожиданного - это признают и адвокаты, и прокурор. Но, возможно, это лишь затишье перед бурей.