Владимир Копман: «Запас живучести российской экономики сильно недооценен»

В прошлую среду, 8 августа информация о скором введении новых санкций против России просочилась в прессу, что сразу же привело к падению курса рубля. Многие эксперты предполагают, что после того, как 22 августа санкции вступят в силу, экономическая ситуация в нашей стране резко ухудшится. О том, как санкции повлияют на работу российской банковской системы, чего опасаться российским компаниям и как все это отразится на жизни рядовых россиян, корреспондент «ВОмске» побеседовал с бывшим управляющим омским филиалом Группы ВТБ Владимиром Копманом.

- Владимир Абрамович, только на слухах о грядущем новом пакете антироссийских санкций, который должен быть введен 22 августа, за прошедшую неделю рубль упал на 10%, установив двухгодовой минимум – 67 рублей за доллар. Чего всем нам следует ожидать при такой динамике?

- По сути, результативность таких санкций предполагает, что как только о них объявляют публично, начинаются движения, которые мы и наблюдаем. Я бы не исключил, что когда санкции начнут  реально действовать, дальнейшего  серьезного падения мы уже и не будем  наблюдать. Возможно, какие-то негативные подвижки и возникнут, но, думаю, что значительная часть того потенциала падения, который мог быть, уже выбран.

- По заверениям министра финансов РФ инфляцию планируют удерживать в пределах 3%. Но есть и другие, менее оптимистичные прогнозы. Насколько ожидания минфина могут разойтись с реальной ситуацией?

-  Я не располагаю той информацией, которой располагает минфин,  я вижу ту статистику, которую мы все видим в открытом доступе. В последние годы реальная инфляция, которую люди ощущали на себе, и та инфляция, которую рассчитывали  в минфине и минэкономики, не сильно отличались. Понятно, что задача государственных органов считать так, чтобы цифры были не слишком печальными. Но, повторюсь, по факту, реальная инфляция и та, которая прогнозировалась, не слишком разнились. Думаю, не больше, чем на 5-7%. Я имею в виду расчет не в абсолютных цифрах, а в относительных. Условно говоря, если инфляция показана 6%, то, может быть, реальная была 6,3 - 6,5%. Да и методики подсчета инфляции ведь могут быть разными,  также, как, к примеру, методика расчета «потребительской корзины» и т.п. Думаю, что инфляцию удастся удержать примерно в тех цифрах, которые обозначил министр финансов.

Хотя все-таки не следует исключать и другого сценария. Например, если мы заглянем  сейчас на омские рынки и посмотрим на ассортимент фруктов в этом году и на цены, то мы вынуждены будем констатировать, что санкции, безусловно, действуют. В прошлые  годы мы наблюдали на рынках завалы фруктов из Средней Азии, Турции, а в этом году все как-то скромненько, бедненько и цены держатся весьма  высокие. Вот это мы и ощущаем на себе, на своих карманах и на своих желудках. При этом, нельзя не признать, что наша экономика как-то адаптировалась к режиму санкций, есть внешние  контрагенты, которые санкции не поддерживают. И пока каких-то страшных последствий, я, честно говоря, не наблюдаю.

 - Что изменится в банковской сфере после введения новых санкций с 22 августа?

- В банковской сфере уже многое изменилось. Ведь понятно, что крупнейшие государственные российские банки ограничены в доступе на международные рынки капитала. Отреагировал также фондовый рынок, и те инвесторы, которые вкладывались в российские ценные бумаги – акции, облигации, векселя. Они, в определенной степени, из этих ценных бумаг вышли, и таким образом вывели те деньги, которые на наш рынок «завели». Это значит, что ту рублевую выручку, которую они получили от продажи акций, облигаций или векселей, они должны были конвертировать в валюту, чтобы вывести ее за рубеж. Тем самым, спрос на валюту возрастал, что подталкивало рубль к падению. Это мы тоже, в значительной мере, уже прошли. Но те, кто остался работать на российском фондовом  рынке, продолжают работать. Те, кто не захотел работать, наверное, в основном, уже вышли. Но то, что российским банкам сейчас сложно осуществлять заимствования на международных рынках, проводить размещения облигационных займов или просто получать какие-то кредиты - это факт. Приток свободных денег из-за рубежа ослаб, и это косвенно отражается на кредитных возможностях российских банков: они снижаются. Источники дешевых денег сейчас существенно ограничены, что сказывается на российских заемщиках. Но надо признать, что в целом, ситуация такая: спрос корпоративных заемщиков на кредитные ресурсы в определённой степени упал. Поэтому наблюдается некий баланс между спросом и предложением. Будут еще какие-то санкции - установится новый баланс. Чего-то фатального я бы не предполагал.

- Вся эта ситуация напрямую влияет на отечественный бизнес. Чего российским предпринимателям и бизнесменам больше бояться: грядущего падения нацвалюты или санкций как таковых?

- Бизнес бизнесу рознь. Если мы говорим о частном бизнесе, то, наверное, на нем эти санкции сказываются, но в меньшей степени. Но, с учетом того, что сегодня у нас половина экономики, в той или иной степени, «огосударствлена», то, безусловно, на полностью государственных или частично государственных компаниях санкции скажутся не в лучшую сторону. Но еще раз говорю, установился некий баланс между возможностями, которые сегодня у российской экономики есть, и тем спросом на ресурсы, который реально формируется. Этот баланс постоянно корректируется. Где-то посвободнее становится – баланс смещается в лучшую сторону для бизнеса; что-то тяжелее становится – смещается в худшую сторону. Но я бы не сказал, что все замрет и погибнет. Мне кажется, запас живучести нашей экономики сильно недооценен.

- Стоит ли, по Вашему мнению, россиянам в ближайшее время ожидать резкого повышения цен на «коммуналку», бензин, и т.п.?

- Мы это все и так постоянно наблюдаем. Конечно, можно называть разные причины повышения цен, в том числе, и алчность естественных монополистов. Но помимо этого, сейчас с целью пополнения доходов бюджета  выдвинута инициатива правительственных структур - повысить налоговую нагрузку на целый ряд компаний, связанных с энергетикой, нефтедобычей и т.д. За счет этого предполагается получить дополнительно в бюджет три триллиона рублей. Понятно, что если все это падет на плечи этих компаний, то они, естественно, свою нагрузку переложат на цены. В том числе, на цены на энергоресурсы, на бензин. Вспомните - за последние несколько месяцев -  когда стали расти цены на бензин? Когда поднялись акцизы. Просто компании подождали с поднятием цен до завершения президентских выборов. Выборы прошли, и практически сразу  произошли 8-10 скачков цен на горюче-смазочные материалы. Поэтому вся дополнительная налоговая нагрузка, в конечном итоге, отразится на розничных ценах на энергоресурсы, в том числе, на горюче-смазочные материалы, а также на коммунальных платежах. И понятно, что конечным плательщиком этих затрат будут все жители страны.